– Из Палермо, – ответствовал Ла Капра.

Брунетти помолчал, как бы переваривая услышанное, и продолжил:

– Однако еще есть, и как раз об этом я и пришел поговорить с вами, есть риск кражи. В городе много состоятельных людей, и некоторые из них, введенные в заблуждение кажущимся спокойствием города, не столь осторожны, как следовало бы, в отношении безопасности своих домов. – Он поглядел вокруг и сопроводил взгляд грациозным движением руки. – Я вижу, у вас тут много красивых вещей. – Синьор Ла Капра улыбнулся, но быстро склонил голову со скромным видом. – Я только надеюсь, что вы достаточно предусмотрительны, чтобы обеспечить им наилучшую защиту, – заключил Брунетти.

Сзади открылась дверь, и тот же самый молодой человек вошел в комнату, неся поднос с двумя чашками кофе и серебряной сахарницей на трех изящных когтистых лапках. Он молча встал около Брунетти, ожидая, пока тот возьмет чашку и положит туда две ложечки сахару. Он повторил процесс с синьором Ла Капра и молча покинул комнату, унеся поднос.

Помешивая свой кофе, Брунетти заметил на нем тонкий слой пены, которая получается только от стандартного электрического автомата‑эспрессо: в кухне синьора Ла Капры явно не было кофейника «Мока‑эспрессо», который бы в спешке ставили на заднюю конфорку.

– Очень разумно, что вы пришли мне рассказать об этом, комиссар. Я боюсь, что многие из нас и правда рассматривают Венецию как мирный оазис в обществе растущей преступности. – Тут синьор Ла Капра покачал головой. – Но я уверяю вас, что принял все меры предосторожности, чтобы моя собственность пребывала в безопасности.

– Рад узнать об этом, синьор Ла Капра, – сказал Брунетти, ставя свою чашку с блюдечком на маленький столик с мраморной столешницей, стоявший рядом с диваном. – Я уверен, что вы все предусмотрели для прекрасных произведений, которые у вас тут есть. В конце концов, я уверен, что вам стоило большого труда приобрести некоторые из них.

На сей раз улыбка Ла Капры, когда все же появилась, была кисловатенькой. Он допил свой кофе и нагнулся вперед, чтобы тоже поставить свои чашку и блюдце на столик. И ничего не сказал.

– Не сочтете вы меня слишком назойливым, если я поинтересуюсь, какую именно защиту вы организовали, синьор Ла Капра?

– Назойливым? – спросил Ла Капра, широко раскрывая глаза от удивления. – Как же это можно? Я уверен, что вами движет лишь беспокойство о жителях города. – Он немного помолчал и объяснил: – У меня есть сигнализация против взлома. Но что более важно, у меня круглосуточная охрана. Один из них всегда здесь. Я склонен больше доверять преданности своих служащих, чем любому механическому приспособлению, которое могу купить. – Тут синьор Ла Капра добавил тепла в свою улыбку. – Может быть, это делает меня старомодным, но я верю в эти ценности – верность и честь.

– Несомненно, – просто сказал Брунетти, но улыбнулся, чтобы показать, что он понял. – А вы позволяете посетителям взглянуть на другие предметы из вашей коллекции? Если судить по этому, – сказал Брунетти, обводя рукой всю комнату, – она должна быть очень внушительной.

– Ах, комиссар, я сожалею, – сказал Ла Капра, слегка качнув головой, – но боюсь, что прямо сейчас это невозможно.

– Неужели? – вежливо вопросил Брунетти.

– Видите ли, помещение, где я планирую разместить их, еще не удовлетворяет меня. Освещение, паркет, даже потолочные панели – ничто мне не нравится, поэтому мне было бы неловко, да, именно неловко, проводить туда кого‑нибудь. Но я буду счастлив пригласить вас на осмотр коллекции, когда комната будет окончательно отделана и станет… – он замолчал, ища подходящее завершающее слово, и наконец нашел: – Презентабельной.