Зазвонил телефон. Он взял трубку и назвался.

– Я пыталась дозвониться тебе раньше.

Он тут же узнал голос Флавии, отметив снова, какой он низкий и как отличается от ее певческого голоса. Но это удивление не шло ни в какое сравнение с тем, что он почувствовал, услышав, что она обращается к нему на «ты».

– Я посещал кое‑кого. Что там?

– Бретт. Она отказывается ехать со мной в Милан.

– Она приводит какие‑то доводы?

– Она ссылается на недостаточно хорошее самочувствие, но это все упрямство. И страх. Она не хочет признавать, что опасается этих людей, но она боится.

– А ты? – спросил он, удивляясь тому, как естественно это звучит. – Ты уезжаешь?

– У меня нет выбора, – сказала Флавия, но тут же внесла поправку. – Нет, на самом деле у меня есть выбор. Я могла бы остаться, если бы захотела, но не хочу. Мои дети возвращаются домой, и мне нужно их встретить. И я должна быть во вторник в «Ла Скала» на репетиции. Я одну пропустила, но больше не собираюсь.

Он недоумевал, какое это все имеет к нему отношение, и Флавия быстро сказала ему:

– Ты не мог бы поговорить с ней? Попробовать убедить?

– Флавия, – начал он, осознавая, что впервые обращается к ней по имени, – если ты не в состоянии ее убедить, то я сомневаюсь, что в моих силах заставить ее переменить мнение. – И прежде чем она успела возразить, он добавил: – Нет, я не пытаюсь отказаться, я попробую. Но не думаю, что это сработает.

– А как насчет защиты?

– Да. Я могу откомандировать к ней в квартиру парня. – И почти не думая, исправился: – Или женщину.

Ее ответ последовал незамедлительно. И гневно.

– То, что мы решили с мужиками в койку не ложиться, не значит, что мы боимся находиться с ними в одной комнате!

Он так долго молчал, что она в конце концов спросила:

– Ну, что же ты ничего не скажешь?

– Я жду, когда ты извинишься за глупость.

Теперь уже Флавия ничего не ответила. Наконец, к его большому облегчению, она произнесла смягчившимся голосом:

– Ладно, и за резкость тоже. Я, похоже, привыкаю к возможности шпынять всех вокруг. А может, вижу везде намеки на нас с Бретт.

Закончив извинения, Флавия вернулась к тому, с чего все началось.

– Я не знаю, удастся ли убедить ее пустить кого‑то в квартиру.

– Флавия, у меня нет другой возможности защитить ее. – Внезапно он услышал в трубке громкий звук, что‑то напоминающее работу мощного двигателя. – Это что?

– Катер.

– Ты где?

– На Рива‑дельи‑Скьявони. – Она объяснила: – Я не хотела звонить тебе из дома, поэтому пошла прогуляться. – Ее голос изменился. – Я недалеко от квестуры. Тебе разрешается принимать посетителей в течение дня?

– Конечно, – рассмеялся он. – Я же начальник.

– А ничего, если я зайду повидать тебя? Ненавижу разговаривать по телефону.

– Конечно. Приходи, когда хочешь. Давай сейчас. Я должен дождаться звонка, но какой смысл тебе весь день бродить под дождем. И потом, – добавил он, внутренне улыбнувшись, – здесь тепло.

– Хорошо. Мне тебя спросить?

– Да, скажешь охраннику, что тебе назначена встреча, и он проведет тебя в мой кабинет.

– Спасибо. Я скоро буду. – Она отключилась, не дожидаясь, когда он попрощается.

Как только он повесил трубку, телефон снова зазвонил, он ответил, и там обнаружился Каррара.