– Что случилось? – встревоженно спросила Алёна у своего спутника.

– Не волнуйся, ты просто под руку попалась, отцу я нужен. – Он опять недовольно покривился, но нарушить приказ не попытался.

Дальше шли в молчании: обсуждать князя и задавать вопросы при постороннем язык не поворачивался, а другое в голову не шло. Перед дверью нужных покоев пришлось еще и подождать, что добавило Дмитрию мрачности, а алатырнице – дурных предчувствий. Сопровождающий постучался, заглянул внутрь, подал какой-то знак и закрыл дверь, ничего не объясняя.

Но ожидание оказалось недолгим. Вскоре дверь распахнулась, и из покоев один за одним вышли четверо мужчин, среди которых, к изумлению Алёны, нашелся и Рубцов. Остальных девушка не знала, одеты они были обычно, но по сложению, выправке и манере держаться – кажется, все были опытными воинами. Воеводы, что ли? Да и верно, не просто же так они тут все сидят.

Алатырница сдержала рвущееся с языка радостное приветствие, а вот улыбку – не смогла. Однако Янтарноглазый не ответил, отчего-то посмурнел, увидев девушку, и, хмурясь, отвел глаза.

Алёна так опешила от неожиданности, что не услышала оклика княжича, тому пришлось взять ее за локоть и потянуть за собой. Но разговор с великим князем уже вовсе не занимал девушку, она и думать о нем забыла, появились другие вопросы, куда более важные.

Неужели воевода на нее сердит? Но за что? Успели в каком-то не том свете представить недавние события и ее выставили виноватой в происшествии? Может, о том и князь хотел говорить?..

Покои были знакомыми, именно сюда Алёну приводил Вьюжин, но уверенности и спокойствия это не прибавило. Наоборот, страшнее стало, когда девушка, глубоко поклонившись, осмелилась поднять взгляд на великого князя и когда тот коротким приказом велел писарю выйти. Сопровождающий внутрь вообще не заходил, и алатырница вздрогнула от хлопка двери за спиной.

Ярослав Владимирович был зол и не пытался это скрыть – серые глаза цветом сравнялись с грозовыми тучами, губы плотно сжаты в тонкую линию. Несколько мгновений он молча рассматривал обоих, потом взглянул алатырнице в лицо. Та и единого вздоха не выдержала, опустила глаза, внутренне сжалась. Хоть на колени падай и милости проси! И не столько гордость от этого удерживала, сколько полное непонимание: за что виниться-то?

– Что ты должен был делать сегодня? – Прозвучавший в звенящей тишине ровный, холодный голос князя заставил Алёну с тоской подумать о двери за спиной – такой близкой, такой манящей!

– У боярина Хлестова казначейским подсчетам учиться, после – у Саввина судебным делам, – ответил Дмитрий.

Алёна глянула на него искоса – княжич пустыми глазами смотрел на отца, но крепко стискивал кулаки и, кажется, едва держался, чтобы говорить спокойно.

– А ты?! – гаркнул князь. Резко поднялся, стул скрежетнул по полу. – Щенок! – Ярослав грохнул кулаками по столу. Алёна вздрогнула, а княжич только упрямо насупился. – Будущий князь! С девкой безродной по лесам таскаться – велика важность! Ты наследник, тебе у меня Белогорье принимать! Случись что со мной – все, смута? Княжества между собой перегрызутся?

– Матушка не допустит, – буркнул Дмитрий.

Алатырница прикусила губу и еще больше втянула голову в плечи. Да что ж он творит, мальчишка бестолковый? Намеренно, что ли, выводит?..

– Матушка?! – громыхнул Ярослав.

Крак! – отлетела в стену чернильница, сбитая княжеской рукой, вспорхнули белыми птицами листы бумаги.