– Вы так и не ответили, – продолжила она, когда Олег свистом подозвал запропастившегося где-то пса и они зашагали дальше по тихому тенистому саду, который окутало вечерним сумраком. – Откуда вы?

– Вот же упрямая девчонка! – Он хмыкнул себе под нос. – Что мне сделать, чтобы ты выкать перестала?

– А поцелуи как же? – Алёна бросила быстрый хитрый взгляд из-под ресниц.

– Нехорошо целовать девушку, которая к тебе так уважительно, со всем дочерним почтением, – ехидно ответил Олег. – Я и так старше тебя невесть на сколько и чувствую себя из-за этого… В общем, нехорошо чувствую. Так что хочешь целоваться – прекрати выкать. Для начала.

Алёна рассмеялась в ответ, ощущая жар внутри и на щеках.

– Как же я перестану, коли почти ничего о вас не знаю?

– Лиса, – хмыкнул он беззлобно. Посерьезнел. – Да на кой тебе это? Откуда… Оттуда. Откуда взялся – там больше нет. Родных никого нет, дома… ну тоже, можно сказать, нет, не считать же его домом, – кивнул в сторону дворца. – Ну чего ты скуксилась? Я ж говорил, ничего интересного.

– Я не хотела вас расстраивать. Не подумала, – виновато пробормотала девушка, ругая себя за глупое любопытство. Так хорошо шли, смеялись, а тут… Ну ясно же, если он один здесь живет – наверное, больше никого и нет, могла бы и промолчать!

– Да не кисни, меня трудно задеть, если поругаться настроения нет, – усмехнулся воевода. – Спрашивай, что еще тебе любопытно было? А впрочем, я и так угадаю. Про глаз – больше во мне ничего интересного-то и нет.

– Неправда! – обиженно вскинулась Алёна и опять смутилась под насмешливым взглядом.

– Неправда – не про глаз?

– Неправда, что больше ничего интересного нет, – упрямо возразила она. – Например, мне непонятно, почему вы здесь, если вам тут плохо?

– Хороший вопрос, – рассеянно пробормотал Олег. – Проблема-то не во дворце, проблема вот тут. – Он выразительно постучал себя костяшками пальцев по лбу. – Оно без разницы, где, вряд ли в другом месте лучше станет.

– Ну почему же? Для меня вот как раз в месте дело, – проворчала Алёна.

– Так то для тебя. Сама говоришь, куча родни, друзей небось тоже, оторвали от любимого дела, сунули в этот гадючник.

– И никогда не хотелось что-то изменить? Уехать отсюда?

– Хотелось, только недолго. Куда? И зачем? Меня никто нигде не ждет. – Олег пожал плечами, покосился на идущую рядом девушку, насмешливо фыркнул. – Тьфу! Ну вот, ты еще сильнее расстроилась. Совсем я раззанудился и разучился юных красавиц очаровывать.

– А вы про глаз правду расскажете? – Спорить и пытаться переубедить его Алёна не стала, предпочла все-таки воспользоваться случаем и задать этот вопрос. – Или тоже ерунда, было и было?

– Да я бы рассказал, князь не велел болтать, – отозвался Олег. Покосился на расстроенную спутницу и все-таки продолжил: – Подарок это, от Озерицы.

– Подарок? – изумилась Алёна. – Что же она, сама…

– Нет, она его не выбивала, наоборот, жизнь спасла. Так бы помер или, хуже того, калекой остался, а она мне янтарь этот подарила. Потому Ярослав и просил помалкивать: дури в людях хватает, найдутся же и те, кто ради дара озерной девы себя покалечит. А она не всякому помочь может.