Раз за разом.

С той самой высадки Скотта. Ведь все шло как-то непонятно и подозрительно. Словно сами небеса помогали американцам, если только не измена где-то наверху, из-за которой успех янки претворялся в жизнь сообща обеими сторонами.

А тут такое обвинение!

И от кого⁈

От генерала, который разбил превосходящие силы американцев и уже освободил многие мексиканские земли…

Несколько секунд спустя, нарушая эту тишину, Хосе Мариано Салас, положил свою руку на эфес сабли и, заявил президенту:

— Сдайте оружие. Вы арестованы.

Санта-Анна же, пользуясь моментом, выхватил пистолет у стоящего рядом с ним сторонника и выстрелил в русского генерала. Громыхнуло. А он, пользуясь этим неожиданным его поведением, попытался бежать. Но… не смог.

Подножка бывшего сподвижника.

И вот он уже распластался на земле, изрядно приложившись лицом о камни брусчатки.

— Однако, — хладнокровно произнес Муравьев, стряхивая с плеча остатки пыжа. Президент промахнулся. На нервах задрал пистолет слишком высоко и несколько в сторону. Из-за чего пуля ушла мимо, да и газы пороховые ударили не сильно. Дистанция спасла. Так — чуть-чуть загваздали и обожгли.

Оглушило.

В ушах звенело. Да и перед глазами все поплыло. Видимо, сильно газами ударило. Может, даже слегка контузило.

А вокруг закипала толпа.

Знатно.

Сильно.

Словно кипящая вода в котелке.

Никто, даже близкие к нему люди, не вступились за бывшего уже президента. Слишком страшным оказалось обвинение… слишком показательным его поведение. Иных доказательств и не требовалось.

Людей очень сильно злило и пугало то, что войска американцев практически достигли Мехико. Равно как и то, что в кампании 1846 года Мексика не только потерпела поражение, но и практически лишилась своей армии. Как? Почему? Им требовалось максимально простое и понятное объяснение этой катастрофы. И желательно никак не связанное с ними лично. А тут такой подарок…

Утра для Санта-Анны так и не наступило.

Его даже допрашивать не стали.

Просто под улюлюканье толпы притащили на эшафот, посадили на гарроту[2] и задушили, как обычного преступника. А потом долго таскали по городу за ноги осликом, пока покойного совершенно камнями не разодрало.

Президентом же вновь стал Хосе Мариано Салас.

Там же. Прямо на площади.

И он, после казни Санта-Анны и сдачи его тела ревущей толпе, занялся важным и нужным делом — конфискациями. Ведь если бывший президент был агентом США, то и его подельники.

А, значит, что? Правильно. Их можно грабить.

И не просто можно, а нужно!

Поэтому отряды Саласа при активной поддержке толпы занялись маленьким террором и экспроприацией. Что закончилось не только еще несколькими сотнями смертей, но и обретением для остро страдающей казны более чем пяти миллионов реалов. Что автоматически закрыло вопрос по выплате жалования экспедиционному корпусу. А уж когда узнали, что после кампании русские солдаты хотели бы взять мексиканок в жены, чтобы поселиться с ними в Калифорнии. О-о-о! Вообще, началось диво дивное. Обычно-то их европейцы местных дам только как шлюх воспринимали…

Люди вообще любят, когда с ними как с людьми обращаются. Особенно те, что часто терпят унижение. Для русской же армии такой шаг не представлялся чем-то необычным. Считай с XVII века по Сибири именно так и шли и не только…

* * *

— Ну, показывай. Что у вас тут получилось? — произнес Лев Николаевич, вполне искренне поживая руку Андрею Ильичу, мастеру, который налаживал печи для плавки стекла.