Женщина сидела безмолвно, недвижно, словно в прострации. Как будто душа ее покинула тело и находилась сейчас где-то далеко-далеко… Так оно и было — Женщине казалась, что она сейчас очень далеко отсюда… Там, где ее держит за руку сероглазый человек, любимый и живой.

Анна продолжала свое расследование… Более внимательной аккуратной помощницы по хозяйству, чем она, трудно было вообразить. Она, например, пунктуально раскладывала по местам все брошенные Мариной вещи. Навела порядок в аптечке, где вперемежку были свалены самые разнообразные упаковки лекарств: от «Колдрекса» до снотворного… Просмотрела внимательно все коробки и пакетики… Отсортировала те, у которых истек срок годности, и приготовила их к отправке в мусорное ведро.

Ее любовь к порядку могла показаться какой-то маниакальной… Именно так подумалось Марине. Что еще можно предположить о человеке, который стремится навести порядок даже в вашей сумочке?

Обнаружила это Марина случайно. Ушла подремать, а потом передумала (из-за мучительных размышлений о Джоне она страдала жестокой бессонницей)… Вышла босиком (получилось неслышно) из дверей спальни: хотела поискать снотворное и… неожиданно увидела в гардеробной Анюту, внимательно изучающую упаковку с лекарством, извлеченную из ее сумки.

Фыркнув, Марина демонстративно, не сказав ни слова, удалилась в ванную комнату. Наполняя водой джакузи, она постаралась обдумать увиденное. Марина Вячеславовна была обижена и потрясена. Теперь она думала, как расстаться с Анной: устроить ей скандал или выгнать тихо? Скандалить, кажется, не имело никакого смысла…

Аня тоже была недовольна. Конечно, ей было неприятно, что Марина Вячеславовна застала ее за столь неприличным занятием. Но она не испугалась, что ее выгонят… Гораздо больше Анну беспокоило, что сделанный в лаборатории очень серьезного НИИ (Устиныч помог) анализ вещества, которое она обнаруживала постоянно на стенках хрустальных бокалов в доме Волковых, не походил на состав лекарств, которыми пользовалась Марина. Это значило, что принимала она этот медицинский препарат не по собственному желанию и доброй воле.

Скорее всего Марина даже не ведала, что попадает к ней в желудок вместе с любимыми напитками. Но самое-то главное: обнаруженный медицинский препарат, из ряда очень сильных психотропных средств, вообще оказался неизвестен весьма сведущим людям из очень серьезной лаборатории…

Марина в одиночестве пила кофе в пустынной огромной столовой, когда Аня наконец решилась: неслышно вошла и остановилась на пороге.

Вот так: без приглашения — вошла и встала в дверях.

Цептеровский кофейничек, который Марина как раз наклонила над чашкой, предательски дрогнул у нее в руке, и на столе расплылось темное пятно. Тем не менее она, стоически стараясь не выдать волнения, наполнила чашку и не торопясь поднесла ее к губам.

Марина не произнесла ни слова. Говорить с Аней она не желала. Больше всего ей хотелось запустить в преподавательницу фарфоровой тарелкой с тостами.

Светловолосая «англичанка» тоже молчала и в упор смотрела на Марину с непроницаемым выражением лица.

«Если эта наглость продлится хотя бы тридцать секунд — хрен с ним, с драгоценным фарфором: тарелка полетит ей в башку. Один… Два, три, четыре… Время пошло».

Марина мстительно усмехнулась.

Однако она не досчитала и до двадцати.

— Мне нужно с вами поговорить, — очень спокойно сказала Анна.

— А я вас приглашала? — полюбопытствовала Марина, прикладывая к губам салфетку.

— Нет…

— В чем же дело?

— В том, что мне нужно с вами поговорить.

— А мне вот, к счастью, не нужно.