— В Мишинском переулке, дом девять?

Марина молчала.

— То есть вы хотите сказать, что никогда не слышали о таком адресе?

Марина растерянно кивнула:

— Да.

Ее непоколебимая уверенность была растоптана в этот момент. Милая, знакомая, как собственная ладонь, любимая подруга Рита… вовсе, оказывается, не была ей так открыта. Оказывается, она даже не знает, что у Риты есть другая квартира в Мишинском, дом девять.

— И что же это за дом? — осторожно поинтересовалась она.

— Ну, такое… аккуратное небольшое кладбище.

— Как вы сказали?

Аня постаралась объяснить.

Высоко подняв от изумления брови, Волкова слушала Анютин рассказ…

— А вы-то как туда попали? — полюбопытствовала она.

— Маленький секрет. После неоднократных покушений на его жизнь человек делает вещи, о которых раньше и подумать не мог.

— Странная, конечно, квартира… но не очень. Похожа на храм. — Марина вздохнула: — Это все ее муж. Он погиб полтора года назад. Отличный был мужик. И все так неожиданно случилось. Настоящая трагедия. Если бы вы знали, что с ней тогда творилось. Это ведь была самая влюбленная пара, которую я когда-либо видела в жизни…

— Трогательно.

— Не стоит иронизировать. Не тот случай… Конечно, это немного странно — мне казалось в последнее время, что она пришла в себя после этой трагедии… Ожила… Мне казалось, что время подлечило эту боль… Рана затянулась. И то, что Рита вдруг устроила такой храм, да еще в неизвестной мне, какой-то загадочной квартире… Это, честно, для меня сюрприз. Откуда она вообще у нее?!

— Арендует. Две тысячи долларов в месяц.

— Господи… откуда у нее такие деньги? Она ведь совсем небогата.

— Я бы тоже хотела это выяснить.

— Однако… — Марина опять вздохнула. — Повесить на стены фотографии любимого человека… Это еще не преступление.

— Сто сорок четыре.

— Сколько?!

— Вот именно. Согласитесь, есть черта, за которой нормальное человеческое чувство начинает выглядеть аномалией.

— Многовато, конечно… Но разве кто-то установил регламенты горя? Кому определять, что тут нормально, а что нет? Может быть, никогда не утешиться — это-то как раз и есть нормально… А выскочить замуж через пару месяцев, «башмаков не износив, в которых шла за гробом…», как тонко заметил молодой человек по имени Гамлет, — аномалия. Сколько женщин поступают именно так: чуть потужат и живут дальше как ни в чем не бывало. Вы ведь не станете обыскивать их квартиры? Хотя почему такое поведение более нормально, чем настоящее, непреходящее горе?

— Вы довольно тонко подметили, что это не комната, а храм. Так вот, есть ощущение, что храм этот языческий…

— То есть?

— То есть с жертвоприношениями.

Аня пододвинула ей пластиковую папку:

— Здесь есть еще кое-что…

Марина раскрыла приготовленную для нее папку.

Это было что-то вроде «девичьего» альбома: с газетными вырезками, рукописными заметками… Не хватало только засушенных цветов. Марина читала, и ее покидали последние остатки самообладания.

Здесь было газетное сообщение о гибели Ясновского… на полях пометка Ритиной рукой: «Все только начинается!» Газетная вырезка — заметка об изуродованном женском трупе: «Женщина покончила самоубийством на станции метро «Театральная». Неужели именно так исчезла Зина?!

Наконец, криво вырезанная маникюрными ножницами заметка «Чудовищная трагедия» про убийство на Ривьере.