— У вас какой пылесос? «Бош»? — спросила дочку ее подружка.

Его младшая запнулась… А потом он услышал, как она выпалила:

— Конечно, «Бош»! Какой же еще?..

У них не было тогда такого пылесоса. И это вранье, которое выдумала такая маленькая девочка, больно его резануло. Он понял: то, что кажется ему самому не столь уж существенным — отсутствие положенного минимума благополучия, — наносит его детям сильную травму. Они чувствуют себя изгоями среди сверстников, у которых дома гудят пылесосы «Бош». А этого Зульфикар вынести не мог.

Однако все, что он перепробовал, пытаясь заработать нормальные деньги, не приносило ему удачи.

Он даже прочитал несколько переводных книжечек из серии «Что делать, если вы хотите разбогатеть?». Все они утверждали примерно одно и то же: нужно хорошо подумать и понять, что вы умеете делать лучше всего. Лучше всего у Зульфикара получались микросхемы — он был хорошим инженером-электронщиком. Но денег это занятие почему-то не приносило.

Однажды во время обеденного перерыва Зульфикар разговорился со своей сослуживицей, вернее задал ей вопрос: «Что-нибудь случилось?» — на коллеге просто не было лица.

В ответ дама чуть не расплакалась… Оказывается, она взяла в долг под проценты несколько тысяч долларов на челночную поездку в Касторию за шубами, в дороге ее обворовали. Теперь кредитор, не получивший обратно ни денег, ни процентов, грозил ей всякими ужасами.

— У меня осталось еще две тысячи, — сказала женщина, чуть не плача. — Честное слово… я бы с удовольствием отдала их тому, кто избавил бы меня от него.

Сумма показалась Зульфикару, перебивавшемуся на зарплату в триста тысяч, прекрасной, изумительной, великолепной… Он представил, что сделал бы сразу на эти деньги: отдал бы долги, приодел бы своих дочек и жену…

И тут Зульфикара осенило: он понял, что именно, кроме микросхем, у него получалось лучше всего…

— Ты серьезно? — нелепо усмехаясь, он пристально поглядел на даму.

— Да шучу, конечно! Бред… — отмахнулась она. — Не убивать же его.

И вдруг, почувствовав во взгляде Зульфикара что-то особенное, замолчала. Некоторое время они не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, словно их поразила внезапная влюбленность. Это был безмолвный диалог, и в нем не было недомолвок. Только в двух случаях мужчина и женщина понимают друг друга одинаково хорошо и без слов — когда они договариваются о любви и об убийстве.

С того памятного дня, поменявшего всю его жизнь, прошло больше трех лет… Женщины, пользовавшиеся его услугами, называли Зульфикара «дамским портным». Может быть, потому, что его телефон передавался, как телефон портного, массажиста, врача или косметички — от одной хорошей знакомой к другой, — когда возникала потребность в услугах такого рода… На счету у Зульфикара был неверный муж, попытавшийся уйти к юной возлюбленной, свекровь, вознамерившаяся переменить завещание и оставить наследников без приватизированной квартиры; хозяин фирмы — спал со своей секретаршей, а когда надоела, уволил с работы… ну и тот незадачливый кредитор — самый первый, так и не дождавшийся возврата своих денег.

Дамский портной… Юмор был очень черным, потому что речь шла скорее об искусстве кроя, чем шитья. О Зульфикаре зря не болтали… (Женская болтливость и неумение держать тайны, похоже, оказались мифом, или, возможно, это верно лишь в случаях, когда речь идет о женском умении хранить мужские секреты.)

Но его находили непостижимым образом, когда он был очень нужен, и те, кому он был нужен. Передавали втайне из рук в руки и очень ценили.

В книжечках о том, «Как разбогатеть…», говорилось, что следует найти на рынке услуг свою, не заполненную никем нишу.