Гроссмейстер замолчал.

    -  У тебя словесный понос, - меланхолично сказал Клосс.

    -  А ты думал? Две недели выговориться не мог, не думал, не слушал, все как в тумане… черт, а теперь все троится и четверится, и перед глазами пляшет… я их заставляю с закрытыми глазами стоять, потому что если я еще раз наши затылки увижу, я точно рехнусь. Сразу.

    -  А где нам будет легче? - спросил любопытный Морена.

    -  Что - легче? - не понял Альрихт.

    -  Ну, ты начал что-то про Силу, а потом сказал, что нам будет легче. И замолчал. То есть оборвался.

    -  А-а, - Альрихт потряс головой, как будто пытаясь вытряхнуть воду из уха. - Ты привык работать с Силой, Ирчи, у тебя ее уже много. Как ты Нерваля врезал, когда тебя скручивали… - гроссмейстер засмеялся.

    -  Хотел бы я на тебя посмотреть, - обиделся Морена. - Хватают и тащат, обзывают гадостно, кто-то меня еще ногой стукнул… в буквальном смысле. Рук им было мало, понимаешь…

    -  Это от нехватки мозгов, - задумчиво сказал Альрихт. - Да, так я о чем говорю - тебя мощный поток, наверное, не так ошеломит. Ты и сам умеешь накапливать много энергии. И пропускать ее через себя. А я раньше пробовал только с тем, что в аккумуляторах накопится, да сколько там в тех аккумуляторах… - он грустно помолчал, вспоминая что-то. - Слушай, что я тебя спросить хотел: как на старосенейском твое имя будет? Ирсей?

    -  Иркис, - сказал Морена. - Имя действительно очень старинное. Так кого-то еще во времена Переселения звали. А, вспомнил! Философ из первых медиокритиков, Иркис Алентерийский, помнишь?

    -  Я помню, - сказал Клосс. - Пять апорий прогресса. Могучий был мужик, за то и убили.

    -  А его убили? - заинтересовался Морена.

    -  Аксис Тенгр, которому Иркис застил, пообещал, что накормит гада непримиримыми противоречиями. И накормил. Обмазал ноги глиной по колено, поставил в котел с расплавленным оловом, а котел бросил в море. Вместе с оловом, глиной и философом, конечно.

    -  Фантазер, - неодобрительно сказал Альрихт. - Хотя замысел был интересный. Но лучше получилось бы, если б в море только окунуть, а потом поставить на главной площади и посмотреть, что будет.

    -  Тогда надо было глиной язык обмазать, - серьезно сказал Клосс. - И в маленький такой тигелечек - представляешь?

    -  Добрые вы, ребята, прямо сил нет, - сказал Морена. - Ты зачем себе по Миштекту врезал?

    -  Как звучит! - восхитился Альрихт. - Врезать себе по Миштекту. Наступить себе на Нерваль. Песня!

    -  Так зачем?

    -  Как минимум по двум причинам, - Альрихт поднял два пальца и стал их значительно загибать. - Первая: я не собираюсь на этом свете неистово плодиться. И уж во всяком случае, не Миштектом. Вторая: я был на него очень зол. Просто невероятно зол. И хотел отвести душу. Это были причины. А следствие получилось только одно, зато полезное.

    -  Интересно, какое?

    -  Я был вполне близок к тому, чтобы впасть в истерику от долгого перенапряжения, а потом - расслабления. Начиналась совершенно дикая реакция. Ну и… получилось так, как если б экзальтированной девице с обмороками по щекам надавать. Очнулся и сам на себя посмотрел с большим удивлением.

    -  А род тогда как произносился? - невпопад спросил Этерно.