-  Мне как раз все равно, - сказал Уртханг. - Но речь не обо мне.

    -  Да, - девушка взглянула на него с интересом, - тебе, наверное, действительно все равно. Судя по тому, что ты покупал в этом мире, стратег Империи, капитан Вечного Отряда, возлюбленный мудрой Сефрен Нортенийской, тебе было чем платить. Духа нужно всего лишь столько, чтобы о нем никогда не заботиться.

    -  Иногда люди согласны признать себя нищими духом, - сказал Шольт и сел на песок рядом с девушкой. - Но тогда они требуют себе помянутого блаженства, как милостыни свыше.

    Девушка остро глянула на него.

    -  Разве ты хотел бы жить подачками, воин?

    -  Я - нет, - рассмеялся Шольт. - Но речь и не обо мне.

    Девушка легко вскочила.

    -  Мне пора уходить. На прощание скажу одно: вы идете к Рассвету - не обременяйте себя лишним грузом. Все - внутри вас.

    И она исчезла.

    -  Да-а, - восхищенно сказал Томори, - это было здорово. Я такое всего раз пять в жизни видел. Совсем как живая! Только почему все-таки она у тебя голая?

    -  Потому что ты ее такой захотел видеть, - брюзгливо сказал Глиста.

    -  Кто это? - спросил Шольт. - У нее есть прообраз?

    -  Это Лайме Северная, принцесса двух корон, - сказал Уртханг. - Дочь Каэнтора Умбретского и Аальгетэйте Ротенийской. Если язык не сломаю - Тлаомичти… тлайне Аасте Каатль. Морейг-и-Суатаоми, естественно. Ты дерзнул видеть особу королевской крови обнаженной, нечестивец?

    -  Так я же не нарочно, - обиженно сказал Томори. - А ты ее какой видел, командир?

    -  В костюме для верховой езды, - сказал Уртханг. - Зеленом. Но это понятно: я ее в последний раз именно так въяве видел.

    -  А я в церемониальном платье, - сказал Шольт и потрогал песок там, где от принцессы остались вполне материальные следы. - Только я ее живую вообще никогда не видел. А ты, Хаге?

    -  А не скажу, - маг спрятал жезл.

    -  Откуда ты взял такого двойника? - спросил Уртханг. - Я даже не знал, что Лайме когда-нибудь запечатлевали.

    -  Идеальный собеседник, - сухо сказал Глиста. - Награда победителю в состязаниях Башни. Восемнадцатый год.

    -  А ты выигрывал состязания Башни? - изумился Томори.

    -  Не всем же мечом махать, - небрежно сказал Глиста и отвернулся.

    Шольт дернул Уртханга за руку.

    -  Слушай, капитан, ты вот сказал ей… принцессе, что она излагает ересь Зенеддена Зедена. То ли я вас обоих плохо понимаю, то ли чего-то не понял в учении Зедена, но мне кажется, что в этом ее… не знаю даже, как назвать… в том, что она говорила, нет ничего общего с Зеденом. Разве не так?

    -  Общего много, - отстраненно сказал Уртханг. - Сам дух этого рассуждения вполне зеденовский. А вообще мы все говорим об одном и том же - и Лайме, и Хаге, и я, и даже Тори, наверное… Только мы говорим на разных языках. И если Хаге и я, я и Лайме еще кое-как понимаем друг друга, то бедный Тори никак не может найти слов, которые выпустят наружу его мысль. Рассвет. Уже все неважно. Ничто не имеет значения. Все вокруг никогда ничего не стоило, а теперь оно ничего не стоит дважды.