Изменить размер шрифта - +

– Отдохнул. И ночь прошла. Что‑нибудь произошло?

– Немногое, – ответила Карабелла, – кроме того, что воздух снова нагревается. Замок ликует, вниз по горе идет известие о перемене, пришедшей на планету.

– Тот метаморф, что бросился в окно разбился насмерть?

– Конечно, Милорд, – ответил Слит.

– На нем была одежда и регалии Короля Снов, и с ним был один из его приборов. Как это случилось?

– Я могу сделать предположение, Милорд, – сказал Делиамбер. – Я разговаривал с Домиником Барджазедом. Он сошел с ума и поправится не скоро, если вообще поправится… Он рассказал мне кое‑что… В прошлом году его отец, Король Снов, тяжело заболел, и думали, что он вот‑вот умрет. Ты в это время был еще на троне.

– Но я ничего не слышал об этом.

– Они об этом не извещали. Но он был очень плох, и тогда в Суврейле появился новый врач откуда‑то из Зимрола якобы обладающий большими знаниями. И действительно, Король Снов чудесным образом выздоровел, можно сказать, восстал из мертвых. И вот тогда, Милорд, Король Снов вбил в голову сына мысль устроить тебе ловушку в Тил‑омоне и сместить тебя.

Валентин вздохнул.

– Врач‑метаморф?

– Да, но принявший вид человека вашей расы. А затем, я думаю, он взял облик Симонана Барджазеда и держал его, пока неистовство сражения в судейском зале не заставило измененную форму заколебаться и упасть.

– А Доминик? Он тоже…

– Нет, Милорд. Он настоящий Доминик и вид того, кого он считал отцом, покалечил его мозг. Но, понимаешь, именно метаморф толкнул его на узурпацию, и легко догадаться, что другой метаморф заменил бы Доминика как Короналя.

– А метаморфские стражники повиновались приказам лже‑Короля Снов, а вовсе не Доминика! Тайная революция, так, Делиамбер? Захват всей власти не семьей Барджазеда, а Изменяющими Форму?

– Боюсь, что так, Милорд.

– Это многое объясняет, – сказал Валентин, глядя в пространство. – И вносит еще больше беспорядка.

– Милорд, – сказал Слит, – нужно разыскать тех из них, кто скрывается среди нас, и истребить, а остальных запереть в Пьюрифайне, где они не смогут вредить нам!

– Полегче, дружище, – сказал Валентин. – Ты ненавидишь живых метаморфов, верно?

– Не без причин!

– Да возможно. Ну, что же, мы их разыщем, чтобы не было тайных метаморфов прикидывающих Леди, Понтификсом или даже работником в стойлах. Но я думаю, что мы должны установить контакт с этим народом и вылечить их против злобы, если это удастся, иначе Маджипур втянется в бесконечную войну. – Он встал и поднял руки. – Друзья, у нас впереди много работы, но первым делом – праздник! Слит, назначаю тебя распорядителем празднования моего восстановления, устройства банкетов и развлечений, приглашения гостей. Пошли известие на Маджипур, что все хорошо или почти хорошо и Валентин снова на троне!

 

17

 

Тронный зал Конфалума был самым большим из всех помещений Замка, роскошным величественным залом с яркой позолотой прекрасными гобеленами, полом из шелковистого дерева с гор Кинтора. Там происходили самые важные имперские церемонии. Но такое зрелище Тронный Зал видел редко.

Высоко на громадном многоступенчатом троне Конфалума сидел Лорд Валентин Корональ. Слева, на троне чуть пониже, сидела его мать, Леди, вся в белом, а направо, на троне такой же высоты, что и у Леди, сидел Горнкейст, главный спикер Понтификса: Тиверас прислал свои извинения и Горнкейста вместо себя. А перед ними выстроились герцоги принцы и рыцари королевства в таком ансамбле, какого не бывало со времен самого Лорда Конфалума – верховные лорды из далекого Зимрола: из Пидруда, Тил‑омона, Нарабала, герцог‑гейрог из Долорна, великие герцоги Пилиплока и Ни‑мойи и пятидесяти других городов Зимрола, из сотни городов Алханрола, кроме пятидесяти Замковой Горы.

Быстрый переход