Девочка улыбнулась, нарисовав в воображении образ любимого актера, но улыбка померкла, уголки губ поползли вниз, а взгляд опасливо переместился с книжки на овальное зеркало на стене между двумя репродукциями полотен Кандинского. Ириска встревожилась, села и тоже уставилась на зеркало, ее хвост нервно метался туда-сюда. Но вдруг кошка зашипела, выгнувшись дугой, шерсть встала дыбом, изумрудные глаза вспыхнули.

Дарья повернулась, увидела, как кошка со всех ног улепетывает в коридор.

— Что стряслось, Росинка?

Кира не ответила. Она по-прежнему, не мигая, глядела на зеркало. Книжка была открыта на странице с изображением бородатого гнома в красном колпаке, в руке он держал серебристый колокольчик.

«Что-то не так!» — с нарастающей тревогой осознала Дарья. Она поспешно подошла к дочери, опустилась на колени и положила ладонь на ее плечо.

— Кира! Росинка!

Девочка вздрогнула, уселась на ковре и с удивлением посмотрела на мать, не понимая, как та оказалась рядом, ведь только что возле окна стояла.

— Что случилось? — Дарья взяла ее за руку.

Кира покосилась на зеркало.

— Мне… показалось.

— Ты о чем?

— Мне показалось, что в зеркале была гроза. Молния сверкнула.

Дарья выдавила улыбку, хотя у самой внутри все словно инеем покрылось.

— Тебе действительно показалось. — Она приложила немалые усилия, чтобы произнести эти слова без дрожи в голосе.

— Да… наверное, — кивнула Кира.

Девочка выглядела растерянной, но на бледном лице уже начал проступать румянец. А Дарья, все еще держа ее за руку, думала об Ириске. Кошка чего-то испугалась. Грозы в зеркале? Еще вчера можно было бы смело сказать, что это чушь собачья, но после колокольчика и сна дочери… К мистической цепочке прибавилось еще одно звено, и пугало то, что оно может оказаться не последним.

Когда-то Дарья увлекалась историями про барабашек, не принимая их, в общем-то, всерьез. Время от времени покупала журналы с тематикой о паранормальных явлениях, читала статьи с любопытством и с ироничным скептицизмом. Уступая актерской привычке, всегда пыталась представить себя на месте людей, столкнувшихся с чем-то сверхъестественным. В воображении она была бесстрашной. Летали ли по комнате вещи, стучал ли барабашка в стенку или поджигал ли полотенца — нет, все это не пугало, а пробуждало охотницу на привидений… И Дарья в таких случаях снова чувствовала себя девчонкой, которую в интернате все задиры обходили стороной.

Легко было не подпускать страх, считая мистические истории выдумкой. Но сейчас она и ее дочка сами стали персонажами подобной истории, и мантра: «Всему можно найти логичное объяснение» — не приносила облегчения. Внутренний голос настойчиво советовал быть теперь начеку и в случае чего не поддаваться панике. Дарья с голосом согласилась — дельный совет, нужно прописать его в сознании как аксиому.

Кира перелистнула страницу, ее взгляд, проигнорировав иллюстрацию, снова устремился в сторону зеркала. Дарья принялась лихорадочно думать, как отвлечь дочку от сомнений и вспомнила: в холодильнике еще осталось песочное тесто!

Сказала бодро:

— А давай-ка печенюшки испечем, ага?

Кира оживилась, глаза заблестели. Она обожала лепить из теста все, на что фантазии хватит: звездочки, человечков, буквы, цифры, зверушек, и получалось у нее вполне аккуратно. И, уж конечно, она любила посыпать изделия ванильным сахаром или ореховой крошкой — делала это самозабвенно, не жалея обсыпки.

— Ага! — был предсказуемый ответ.

Глядя на улыбающуюся дочку, Дарья рассудила, что тот, кто придумал печенье, достоин лучшего места в раю.