|
Меньше чем за день она выясняет, что у одного из ваших людей, Мордана, случилась беда, и тут же прибирает его к рукам. Когда боевая машина Карно срывается с места, никому за ней не угнаться, и уж во всяком случае не вам, комиссар. В воскресенье произошло убийство в Гарше, и она сразу, еще раньше вас, уловила связь между этим преступлением и Хайгетом. Не знаю, как она догадалась. Возможно, обратила внимание на то, что труп был расчленен. Тогда она стала тормозить расследование, организовала покушение на Эмиля, приказала Мордану спровоцировать бегство подозреваемого, а также подбросить гильзу и карандашные стружки в квартиру Воделя‑младшего. Потому что ей надо спасти от наказания настоящего убийцу, а вас упрятать за тюремную стену, чтобы вашего голоса не было слышно.
– Как фамилия ее мужа, Вейль? – медленно произнес Адамберг. – Понятия не имею. Дом в Бургундии записан на ее мать, им владеют уже четыре поколения этой семьи. А в деревне, как во всех деревнях, мужа хозяйки дома называют ее фамилией. Его называли «месье Карно» или «муж мадам Карно». Он приезжал туда только на охоту. – А она сама, черт возьми? Раз она подавала заявление в комиссариат, значит, должна была подписаться своей тогдашней фамилией, то есть фамилией мужа. – К этому моменту они давно уже были в разводе. Когда в двадцать семь лет она начала делать карьеру, то опять взяла девичью фамилию. Таким образом, последние двадцать пять‑тридцать лет все знают ее только под фамилией Карно. Замужество продлилось недолго: это была ошибка юности. – Надо раздобыть ее заявление, Вейль. Это единственное, что у нас есть против нее. Вейль захихикал и опять попросил дать ему несколько минут, чтобы перевернуть каре ягненка. – По‑видимому, Адамберг, вы до сих пор не усвоили, что для этих людей нет ничего невозможного. Заявление исчезло. Я узнал эту историю от одного бригадира из осерской полиции, который рассказал ее по памяти. Документы уничтожены все до единого. Эти люди работают безупречно. – Но еще жив один из свидетелей на свадьбе. – Пока на мое объявление никто не откликнулся. Остается только мать Эммы Карно. Она должна была знать своего зятя, пусть даже это знакомство длилось всего несколько дней. Швейцария, Базель, улица Вантий, 17, Мари‑Жозе Карно. Хорошо бы взять старушку под охрану. – Но это же ее мать, черт побери! – Но ведь она – Эмма Карно. Свидетельница, которую застрелили в Нанте, приходилась ей троюродной сестрой. Скажите об этом комиссару Ноле. Надеюсь, у него хватит смелости довести дело до конца. – Что нам сейчас делать, Вейль? – Охраняйте мать Эммы Карно. – Как она могла узнать, куда побежит Эмиль? – Она могла подстеречь его в любой удобный для нее момент и сделать с ним все что угодно. – Но ведь его не сумели поймать даже легавые из Гарша. – Адамберг, вы явно не годитесь для работы в высших сферах. Легавые из Гарша прекрасно знали, куда побежал Эмиль, и могли взять его, когда он укрылся в больнице. Но они получили секретный приказ: дать ему уйти, проследить за ним, сообщить, где он спрятался, а затем устраниться. Что они и сделали. Это маленькие люди, им приказано – они исполняют. Адамберг закончил разговор, перевернул телефон и раскрутил его на столе. Шелкового сердечка больше не было – он подарил его Данице. – Данглар, поручаю вам охрану Мари‑Жозе Карно. Отправьте туда Ретанкур. – Она не поднимет руку на мать, – прошептал Вейренк. – Но ведь существуют же люди, которые могут съесть шкаф, Вейренк.
Данглар вышел из зала и позвонил Ретанкур. Она должна была немедленно отбыть в Швейцарию. Узнав, что она уже собралась в путь, все трое почувствовали облегчение, и Данглар заказал арманьяк. |
