В прихожей были развешаны цветные фотографии стран, разрываемых войной, которые посетила Тейлор. Когда он встретил ее три года назад на рождественском благотворительном приеме в «Истерн Йот-клаб», она как раз вернулась из трехмесячной командировки в Боснию, где ей приходилось работать среди свиста пуль и взрывов снарядов. Один такой снаряд убил ее друга детства, который посвятил жизнь миссионерской деятельности. Там она сделала фото, которое позже принесло ей признание: медсестра, выбегающая из разбомбленной больницы, держит на руках кричащего ребенка, прикрывая его от пламени, которое уже охватило ее. Теперь Тейлор фотографировала на светских приемах. Она пользовалась спросом как у киностудий, так и у звезд экрана первой величины, режиссеров и музыкантов. В журналах, посвященных фотоделу, ее называли второй Херб Риттз.

В доме было тепло и пахло горящими дровами. Из динамиков, установленных в каждой комнате, неслись песни Рея Чарлза. Джек вошел в обставленную со вкусом кухню, тоже недавно переделанную, что было довольно забавно, поскольку стряпня Тейлор скорее напоминала неудавшиеся научные эксперименты. На кухонном столе стояла початая бутылка «мерло». Дверь на балкон была открыта, но Тейлор там не было. Он уже собрался подняться наверх, когда услышал ее смех.

Она вошла в кухню, и ее улыбка стала еще шире. В одной руке у нее был пустой бокал из-под вина, другой она поправляла светлые волосы до плеч. Она все еще была одета, как жительница Лос-Анджелеса. Тонкий белый хлопковый свитер с вырезом мысиком оставлял открытым пупок и кожу живота, смуглую и гладкую, как коричное масло. Черные брюки из лайкры облегали длинные стройные ноги. Завершали наряд черные туфли.

– Привет, малыш! – улыбнулась Тейлор.

Все, что он мог сделать, – это просто смотреть на нее и улыбаться. Она была среднего роста и в отличной форме, что объяснялось занятиями аэробикой и тренировками с отягощением. Голубые глаза излучали тепло и доброту, а улыбка заставляла забыть обо всех невзгодах. Как и его жена, Тейлор обладала способностью мгновенно расположить к себе человека и заставить его думать, что для нее он является центром мира.

– Мы не виделись две недели, и тебе нечего мне сказать? – спросила она.

– Почему ты так одета? Мы куда-то идем?

– Вообще-то у меня назначено свидание, поэтому я собираюсь попросить тебя уйти. Этот парень такой крутой, сидит на стероидах… Да ты понял, одни мышцы, никаких мозгов.

Она подмигнула Джеку.

– Можно поцеловать тебя, прежде чем я уйду?

Какое-то мгновение она раздумывала.

– Ладно, но только быстро.

Она поставила бокал на стол, обняла Джека и положила руки ему на затылок. У нее были теплые мягкие губы, пахнущие вином, а волосы хранили аромат кокосового шампуня и легкий запах духов от Кельвина Кляйна, которые она любила.

– Боже, как же я соскучилась…

– Когда ты вернулась?

– Около часа. Встречу отменили, поэтому я взяла билет на утренний рейс. Я так понимаю, ты не прослушивал сообщения.

– Нет.

– Конечно, ты же был занят. Я видела школьные автобусы, из которых выгружались семьи в пижамах… Это есть во всех новостях. – Она чуть отстранилась. – Ты что, нашел бомбу?

– Просто подозрительный пакет. Он оказался пустышкой.

Вымученная улыбка. Вероятно, Тейлор почувствовала это. Она прищурилась.

– Такие меры из-за подозрительного пакета?

– Обычная предосторожность.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

– Я себе места не находила.