Крис молчала, зная, что на этот раз Келли вовсе не виновата. Она предложила Крис взять с собой Ната к Хэму. Крис сказала, что подумает, а потом улизнула потихоньку, чувствуя себя последней обманщицей.

Как могла она сказать этому прелестному ребенку, что его брат не хочет видеть его у себя в доме? И как может Хэм быть таким жестоким, таким бессердечным? Мальчик его просто боготворит. В тех редких случаях, когда Хэм уступал просьбам Крис и нехотя соглашался на то, чтобы она привезла Ната с собой, малыш ходил за Хэмом по пятам, повторял каждое его движенис, каждый жест. Почему Хэм так холоден к мальчику?

Ведь это его плоть и кровь. Неужели ревность? Неужели он недоволен тем, что его отец сумел произвести на свет второго сына и теперь Хэму придется делить с ним наследство? Но нет, это совсем не похоже на Хэма. Он равнодушен к мирским ценностям. Однажды она спросила его напрямик. Он нахмурился.

– Просто не люблю малышей, вот и все.

Нат дергал ее за юбку:

– Тетя Крис, что случилось?

– Ничего. А почему ты спрашиваешь? – улыбнулась она.

Он наморщил лоб, крепко сжал губы.

– Просто у тебя вдруг стало такое лицо… сумасшедшее… как у Хэма. У него всегда такое лицо.

Крис вздохнула и взяла мальчика за руку.

– Пойдем встретим дедушку.

В дом они вошли втроем. В холле их встретил Брюс со стаканом в руке. Нат кинулся отчиму на шею.

– Папа, что ты мне привез?

Брюс взъерошил ему волосы, погладил по щеке.

– Прости, Нат, папа был так занят работой, что у него не хватило времени купить тебе подарок. В следующий раз я привезу тебе два подарка. Обещаю.

– Два подарка? Ура!

Он помчался через холл на кухню, где Келли готовила обед. Кухарка в этот день отсутствовала.

– Мама! Мама! Папа обещал привезти мне два подарка в следующий раз. Можно взять булочку? Я проголодался.

Брюс сдержанно поздоровался с отцом и сестрой.

– Как дела в офисе? – спросил Карл.

– Мне удалось разобрать твой стол. Мы поговорим об этом позже. А сейчас я бы хотел сказать Крис несколько слов. Наедине. Пройдем в библиотеку, пожалуйста.

Карл поднял свои кустистые брови, разглядывая темную жидкость в стакане сына.

– Это для меня?

Брюс кинул на него яростный взгляд.

– Нет, это я себе налил. И к твоему сведению, это третья порция с тех пор, как я вошел в дом.

– Ну что ж, значит, ты не совсем безнадежен, мальчик мой, – пробормотал Карл и направился в гостиную налить и себе виски.

Брюс с сестрой прошел в кабинет. Закрыл дверь.

– Сядь, Кристин.

Девушка приготовилась услышать самые суровые слова. Брат называл ее полным именем только в тех случаях, когда бывал крайне рассержен или недоволен ею. Брюс сел за письменный стол на стул с высокой спинкой, по-видимому, желая показать, что предстоит официальный разговор, и откашлялся.

– Я не потерплю неуважительного отношения к моей жене с твоей стороны.

От неожиданного и неприкрытого нападения Крис растерялась.

– Я никогда не обращалась с Келли неуважительно. Если она тебе так сказала, то это неправда.

– Келли мне этого не говорила. Она, как всегда, пыталась тебя защитить. Я сам сделал вывод, что между вами что-то произошло.

– Ты имеешь в виду то, что она уволила Анни? Да, меня это очень расстроило. Я ей так и сказала. Если ты это считаешь грубостью с моей стороны…

– Она имела на это право. Она хозяйка дома.

– Допустим, она имела на это право. Но у нее не было никаких оснований так поступать. Анни десять лет верно служила нашей семье.