|
- Однако поднимаясь, он пошатнулся и невольно оперся о стену. Служанка Крестия стояла с тон стороны двери. Она взволнованно поглядела на Вайга, но, к счастью, не стала к нему приближаться. Найл знал брата достаточно хорошо: от такой унизительной помощи он пришел бы в ярость. Найл отпер дверь и впустил всех в комнату. Входя, снова вспомнил о своем сне. Память была настолько отчетливой, что он сейчас не сводил глаз с Симеона, ожидая, что тот сейчас будет делать. А тот лишь стянул одеяло и взялся за запястье девушки. - Пульс ничего, нормальный. - Большим пальцем он приподнял девушке веки, затем открыл ей рот. - бог ты мой! - Что там? - Найл тоже заглянул в рот и понял, что ошеломило Симеона. Кончик языка у девушки был раздвоен так, что напоминал жало змеи. Симеон осторожно коснулся его кончиком пальца. - Бедняжка. Мне кажется, кто-то специально его разрезал. Было понятно, почему он так считает: на кончике языка имелся клинообразный вырез. - Зачем, кому это было надо? - Может, говорила слишком много, - угрюмо предположил Симеон. - А теперь она что, совсем лишена дара речи? - Почему же. Говорить сможет, только с большим трудом. Обрати внимание, как часто ты при разговоре прижимаешь язык к зубам. Он откинул одеяло к самым ногам и потянул паутину, по-прежнему стягивающую ей нижнюю половину тела. - Давайте снимем это. Симеон полез в боковой карман туники и вынул оттуда ножницы. Найл, можно сказать, с облегчением увидел, что размер у них вовсе не карикатурный, как во сне, а лишь чуть больше обычного; это, похоже, подтверждало, что сон был обычным порождением спящего сознания. Разрезав паутину до самых ступней, Симеон стянул ее и бросил на пол. Кисея была настолько воздушная, что опала почти бесшумно. Теперь открылось, что ноги у девушки босы, а вокруг щиколоток заметны слабые красные отметины. - Теперь, я думаю, вот что. - Симеон начал распарывать рубище сверху вниз, от шеи. Ножницы, очевидно, были очень острые, и когда ткань под ними расползлась, Найл увидел, что под рубищем нет ничего, точно как во сне. Спустя секунду сердце у Найла сжалось, а щеках проступил нервный румянец. В отдельных местах белизну живота и бедер нарушали какие-то коричневые бурые обрывки, отдаленно напоминающие налипшие листья. - Что это, по-твоему? - спросил Найл, потянувшись и отколупнув один с девичьего бедра. Симеон взял и сосредоточенно осмотрел. - Мне кажется, похоже на кусок водорослей. - Водорослей? Откуда они у нее на теле? - А пес его знает, - ответил Симеон, пожав плечами. При этих словах Найлом овладело курьезное ощущение двух наслаивающихся друг на друга реальностей. Он указал на красноватые отметины вокруг щиколоток. - Ну, а это что? Симеон внимательно оглядел. - Впечатление такое, будто она была связана. |
