– Да ладно! – удивлённо посмотрел на неё Лёха. – Как это?..

– Ну, я… если честно, я её ненавидела, эту работу. Мне так было плохо. Но тогда я думала, что любая работа – она такая. Не знаю, чего я хотела… Я так мечтала избавиться от этой работы, а вы меня от неё взяли – и избавили. Так что спасибо вам…

– Но сейчас то ты работаешь, – попытался понять Лёха.

– А сейчас уже неважно, – сказала она беззаботно. – Сейчас у меня вот, есть… – и показала пальцем на дверь спящего Лёхиного друга, партнёра и одноклассника.

– Ни хрена себе – есть, – угрюмо сказал Лёха. – Нашла ты себе радость.

– Ну… – сказала она. – Ты же тоже…

– Я другое дело, – сказал Лёха веско. _  Я друг, партнёр и одноклассник. Мы всё равно как братья, понимаешь? Не все братья так, как мы…

– Ну, а я что? – удивилась она. – Я же теперь невеста.

– Ты… серьёзно? – оторопел Лёха. – Слушай… А на хрена тебе это надо? Нет, я рад, конечно, типа… Просто, если посмотреть – вокруг столько здоровых. А у вас, это…

– Да, у нас это было, – неожиданно спокойно ответила она. – И у нас всё в порядке.

– Ну, что, – задумчиво сказал Лёха. – Хорошо… Я рад. Только ведь это никакой семейной жизни пока ещё не значит, правда? Ну, типа «жили долго и счастливо и умерли в один день»…

– Как ты так можешь? – возмутилась она. – Я много раз спрашивала. Он этого хочет.

– Он то хочет, – сказал Лёха. – Вопрос в том, когда тебе это надоест и ты его оставишь. Я, знаешь, не могу об этом не беспокоиться. Он для меня – мой человек…

– Если ты так будешь говорить, я тебя ударю, – сказала она и посмотрела ясным взглядом.

Лёха улыбнулся.

– Вот ты… – сказал он. – Скажи мне честно, а почему ты ему тогда врезала? Ты реально такая злая была? Ну, ушла и ушла. У нас же зарплата никакая, и вообще…

– Нет, – ответила она. – Понимаешь… Ну, вы, парни, не всегда это понимаете… Я испугалась.

– Чего?

– Я испугалась, что он подошёл ко мне, чтобы просто так… Ну, переспать и всё. А я так не хотела. Я его любила… То есть, и сейчас люблю. Я поэтому, наверное, сама с вашей дурацкой работы не уходила. Всегда любила – с тех пор, как пришла. Ну, вот, видишь… А как это случилось, оказалась рядом. Сперва думала, что уеду… после того, как он выгнал. Хорошо, что не уехала.

*****

Они сидят, молча. Только что неистово кричали друг на друга. Он уже не первую неделю в депрессиях. Психолог говорит, что это ещё долго, но всё рано или поздно уладится, лишь бы не запил. Она говорит психологу, что никогда не допустит этого, и что он у неё не одинок. Он только что сильно, очень сильно обидел её. И продолжал обижать, пока она не взяла вазу с цветами и не выплеснула в него.

Теперь он сидит мокрый, в остатках цветов. Она, без сил, сидит на полу, прислонившись к колесу его коляски. Через некоторое время он успокоится и перестанет плакать. Она тоже. Она обнимет его, мокрого и будет помогать переодеться.

Пока ничего не понятно. Впереди ещё десятки лет такой жизни.

Когда нибудь изобретут новые технологии, и он встанет и пойдёт. Или нет.

Малые и большие дела

Владу с благодарностью

– И что было дальше, дедушка? – спросил Рыженький. Вообще, в роду у них все были рыжие, светлые шатены, просто шатены… Но этот, самый живой и юркий, самый нетерпеливый и чувствительный, был настолько уж рыж, что его так и звали ласково.