|
– Захотят есть – подойдут, никуда не денутся – безапелляционно заявила мама. – Дайте мне уже накормить вас и хоть немного побыть одной! И вообще – сказала она, обращаясь к папе – где, любопытно узнать, твоя дочь? – Дочь, кажется, наша общая, – отвечал на то папа. – Ну уж нет! – возразила мама. – Кого она слушается, того она и дочь. А меня она ни во во что, знаешь, не ставит, для неё существуешь только ты. – И её мальчики… – вставили подошедшие близнецы, хихикая… Старший брат сидел с серьёзным выражением, пережевывая ужин и показывая всем своим видом, насколько ему безразличны все эти глупости. Малыш украдкой поглядывал на старшего брата, терзаясь любопытством и робея. Ему было так интересно, что у старшего брата в голове. И всё время казалось, что старший брат и есть самый умный из них всех, и что он то больше всех и знает.
Рыженький так любил эти непрекращающиеся семейные пикировки. Они каждый вечер сливались в чудесную гармонию звуков, разговоров, отношений. И эта гармония вселяла в него уверенность в том, что у него есть семья – большая и прекрасная, что есть мир и покой, и есть он сам. – Рад видеть благородное семейство в сборе! – провозгласил Командир, появляясь. Все кинулись к Командиру, радостно его приветствуя. Малыш, надо сказать невероятно гордился тем, что сам Командир – папин брат и его дядя. Мало кто из сверстников мог похвастаться такой роднёй. Конечно, Рыженький понимал, что дядя сам по себе и он к его командирским заслугами не имеет никакого отношения, но всё равно это было очень и очень приятно. – Братишка, вот это да! – радостно говорил папа, приглашая Командира к ужину. – Какими судьбами?! Мы уж думали, что вы там совсем зашились, в ваших делах!.. Всё в порядке у вас? – Да как тебе сказать, – сказал Командир после паузы, устроившись поудобнее, наконец. – Давно хотел, конечно, с вами повидаться, соскучился. Но видишь – приходится встречаться… не всегда по приятным поводам. Мама резко обернулась и посмотрела на дядю Командира. В глазах её был неподдельный страх. Воцарилась тишина. – Ты имеешь в виду, – сказал папа, пытаясь соблюсти лицо – что снова учебная тревога? – Не совсем учебная, – сказал дядя задумчиво. – В общем, в соседнем районе снова было облако. И… – Ну, у них же всё в порядке?.. – торопливо сказала мама. Дедушка смотрел куда то в сторону. Взгляд был опустевшим. – Ну, в общем, хорошего мало, – сказал дядя. – Сколько? – спросил папа неожиданно осипшим голосом. – Около двадцати, – ответил дядя. Мама тихо ахнула. Один из близнецов хотел было что то сказать, но осекся под взглядами старшего брата и папы. Малыш помнил что то насчёт тревоги, когда его трясли, будили и быстро гнали куда то, и это было страшно; все вокруг неслись, сломя голову, и как то буднично кричали друг на друга. Потом, вдруг вспомнил он, все соседи, родственники дальние, с которыми они, пусть и жили неподалёку, но не так уж часто встречались – все, все вдруг оказывались огромными толпами вместе, под какими то тёмными сводами. И что его тогда безумно пугало – дома их было меньше, но все шумели, кричали, спорили… А тогда – тогда под тёмными сводами вокруг стояли, как он понимал теперь, сотни, целый посёлок – и было до жути тихо. – Мы будем убегать? – спросил он напряжённо. – Не убегать, а эвакуироваться, согласно плану! – сурово взглянув на него, отчеканил дядя. – Ситуация штатная. Малыш… – сказал он мягче. – Жизнь не состоит только из приятных моментов. Есть мы, которые хотим жить, и есть те силы… скажем так, в чьи планы это не входит. |
