Мадлен прекрасно понимала: об аресте барона будут говорить повсюду, и новость станет известна и родителям Рэндольфа. Однако она промолчала: ведь о причастности Дездемоны к этому делу родители могли и не узнать.

Решившись наконец, Мадлен взяла молодую женщину за руку. И Дездемона не возмутилась – напротив, немного успокоилась и даже улыбнулась.

– А как отнесется к вашему отъезду ваша мать, Дездемона?

Та покачала головой и на секунду закрыла глаза. Потом со вздохом ответила:

– Она об этом пока не знает, но я собираюсь ей скоро рассказать. Хотя это не имеет сейчас никакого значения. Доброе имя всеми уважаемой Пенелопы Беннингтон-Джонс будет погублено, равно как и имя ее дочери, девицы легкого поведения, опозорившей их всех тем, что спала с Ричардом Шероном, бароном Ротбери...

– Он соблазнил наивную девушку. К тому же барон – преступник, – заявила Мадлен, почувствовав, что Дездемона готова дать волю эмоциям. – Он не святой, Дездемона, помните это. Ваши родные переживут, и с вами все будет в порядке. Вы же сильная женщина, и у вас есть муж, который может о вас позаботиться и который сделает все возможное, чтобы вам было хорошо. Такое счастье выпадает не каждой женщине.

Словно вспомнив о чем-то приятном, Дездемона улыбнулась и сжала руку Мадлен.

– Но я никогда больше не познаю близости с мужчиной, никогда больше не испытаю страсти...

– Но вы же не можете об этом знать, – возразила Мадлен.

Дездемона покачала головой и, высвободив свою руку, пробормотала:

– Я это знаю. Зато у меня появится ребенок, которого я буду любить. И у меня есть муж, который мне... настоящий друг. Этого вполне достаточно.

Мадлен вздохнула – на такое заявление возразить было нечего – и зашагала в сторону коттеджа. Дездемона последовала за ней. Немного помолчав, она спросила:

– Миссис Дюмэ, а когда вы возвращаетесь во Францию? Мадлен даже думать об этом не хотелось.

– Пока не знаю. Наверное, скоро.

Дездемона внимательно посмотрела на собеседницу.

– А как же мистер.. Блэквуд?

Мадлен почувствовала, что у нее учащенно забилось сердце.

– Я не совсем понимаю, что вы хотите сказать.

И тут Дездемона проявила себя как вполне зрелая и не лишенная проницательности женщина. Лукаво улыбнувшись, она покачала головой:

– Он ведь любит вас, вы знаете?

Мадлен остановилась. Несколько секунд она молча смотрела на Дездемону. Потом пробормотала:

– Простите, что вы сказали?

– Он вас любит. И по-моему, очень сильно. Мадлен пожала плечами:

– Я так не думаю.

– Неужели? – хмыкнула Дездемона. – Все в Уинтер-Гарден об этом знают, миссис Дюмэ. Это настолько заметно, что я была уверена, вы тоже знаете или по крайней мере догадываетесь. Впрочем, очень может быть, что вы действительно ничего не замечали. Все мы иногда немножко слепы.

Мадлен похолодела. У нее вдруг возникло чувство, что она оказалась в западне.

– Можно дать вам совет, миссис Дюмэ?

Мадлен казалось, что ей становится все холоднее. И все же она взяла себя в руки. Стараясь не выдать своих чувств, Мадлен кивнула и с вежливой улыбкой ответила:

– Да, конечно. Я слушаю вас.

Пристально взглянув на нее, Дездемона продолжала:

– Если бы кто-то меня страстно полюбил, я бы никогда не упустила такого шанса. Но со мной ничего подобного не случится, потому что я никогда не брошу мужа. Я очень серьезно отношусь к замужеству, да и о ребенке, который скоро родится, нужно думать. – Она шагнула к Мадлен и, понизив голос до шепота, продолжала: – Я видела, как мистер Блэквуд смотрел на вас, когда вы вдвоем как-то шли по улице.