– Контузия! Вам бы в больницу, ну или хотя бы отлежаться неделю.

Но Корзун только отрицательно помотал головой. Чем быстрее наступали силы вермахта, тем больший страх он испытывал, не за себя, за железную дорогу. Во время долгих хлопотных дней, стоя на железнодорожном мосту, он окидывал взглядом свое огромное детище, свое беспокойное хозяйство и раз за разом задавал вопрос: неужели все отдадим немцам? Построенную советскими рабочими железку, вагоны, тепловозы, перроны… Неужели они здесь будут хозяйничать?

В июне всего за шесть дней немцы переместились от западной границы СССР на восток и захватили Минск. Попавшие в окружение советские войска бились почти до середины июля, но мощная армия Гитлера при поддержке союзников – Италии и Румынии – стремительно сдвигала линию фронта в сторону России.

Уже осенью немецкие сапоги по-хозяйски расхаживали по платформам железнодорожного узла. Михей Петрович долго никак не мог поверить, что все происходящее реально. Немцы не тронули главного инженера, даже вызывали его несколько раз в штаб и через переводчика предлагали ему работать на них. Но тогда контузия выручила Корзуна. После авиационного налета у него стали трястись голова и руки, поэтому на все вопросы он только качал головой, изображая глухоту. Трогать его не стали, сочли бесполезным и безопасным, хотя и провел главный инженер несколько страшных дней в подвале гестапо. Оттуда вышел он седым стариком, к трясущейся голове прибавился еще один недуг – искореженные после ударов молотком, разбухшие пальцы. Так и бродил он седым привидением по станции: помогал переводить стрелки, заботливо проверял сцепки вагонов, к нему привыкли даже злобные овчарки охранников и не рвались с поводка при виде его согнутой фигуры. Михей Петрович пользовался своим положением, помогал раненым, которых целыми составами отправляли в концлагеря. Пока возился под днищем очередной теплушки, то совал в щели, в протянутые руки советских пленных куски хлеба, теплые вещи, банки и бутылки с водой. Про помощь инженера потихоньку узнали жители, и к его дому ночью то и дело прибегали черные фигуры, принося свертки с едой, чтобы Корзун на следующий день пронес их за пазухой старой куртки на станцию. Несколько раз он организовывал военнопленным побег, сбив замки с вагонов. И каждый такой случай заканчивался для седого мужчины новыми пытками у гестаповцев, но расстрелять или замучить насмерть советского инженера офицеры СС не решались. Слишком много он знал о своем детище, слишком хорошо разбирался в железнодорожном деле, и без него узловая станция могла превратиться в бесполезный хаос из путей и нагромождений вагонов. Он не ушел в лес к партизанским отрядам, как почти все мужчины, попавшие в оккупацию к фашистам, а каждый день шел на работу, на железнодорожную станцию, ибо ждал победного возвращения Красной армии, верил в то, что станция снова вернется к советским людям и он, его знания потребуются здесь, на железной дороге. Когда немцы стали сгонять в Речицу танковые войска, солдаты вермахта принялись спешно превращать дома в укрепления, закладывая кирпичами окна, а военнопленных выгнали на рытье окопов, Михей Петрович понял, что он теперь нужен как никогда.

В бывшем кабинете главного инженера Речицкой железнодорожной станции расположившийся в нем новый хозяин, штабширмайстер Грохель, с удивлением выслушал доклад дежурного ефрейтора об исчезновении со станции сумасшедшего советского инженера.