Продвигаться вперед было испытанием, почти таким же суровым, как спасение Мурри из песчаной ловушки. Хвост каравана втягивался на дорогу между рядами стражи, чтобы начать крутой подъем наверх.

Я смотрел по сторонам, оценивая воинов. Они были ярко экипированы, их наручи, нагрудники, пояса были украшены драгоценными камнями даже более искусно, чем носимые главами Домов моего народа.

Волосы их были скрыты под массивными париками, серебристо‑белыми, усыпанными алмазной пылью так, что те сверкали на солнце. Каждый был вооружен копьем, но за спиной носил и ненатянутый лук, а их искусство в обращении с обоими видами оружия было широко известно во всех пяти королевствах.

Они стояли двумя рядами по обе стороны от въезда на дорогу, а их командир со списком в руке был чуть справа от меня. Было заметно, что он пересчитывал и проверял и повозки, и людей. Когда я подошел поближе, он внимательно посмотрел на меня, прищелкнув пальцами таким жестом, словно он подзывал не слишком надежного слугу. Я прикусил губу. Что сейчас случится? Посох и ножи были единственным моим оружием, и, конечно, они не помогут мне против железа в руках опытного воина.

– Ты… как зовут? – Он говорил со странной отрывистостью и явно не так, как обращался бы к равному.

– Клаверель‑ва‑Хинккель, господин.

– Хозяйка каравана сказала, ты заблудился в соло.

– Это правда.

– Твои намерения здесь, внешнеземелец?

– Посмотреть на Вапалу, о которой мы столько слышали там, во Внешних землях, – ответил я. Его манера говорить и держаться была похожи на те, с которыми я уже был знаком – от друзей моего брата и более старших гостей моего отца. Как бы он справился со всеми испытаниями, что выпали на мою долю, со своей алмазной пылью, воинским искусством и положением привратника Вапалы? Впервые я не испытывал стыда и вины, как бывало прежде. Я не носил меча, но я выжил, и в этом я был ему равен. Я потер заживший шрам от укуса на запястье. Нет, я даже превосходил его.

Этот человек мог охотиться на песчаных котов, но я‑то видел их советы, танцевал с ними под звездами, стал им кровным побратимом. В Вапале не было ни одного человека, который мог бы сказать о себе такое!

Уже начинало смеркаться, когда весь караван наконец выбрался на вершину столовой горы. Это был опасный путь, которым обычно поднимались днем. Припозднившиеся будут ожидать у заставы рассвета. К моему облегчению, стража не стала досматривать последнюю повозку, Котти продолжали сидеть там, лениво поглядывая по сторонам и заслоняя собой путь, которым они впустили Мурри. Мне стало любопытно, каким образом они общаются со своими огромными дальними родственниками?

Дикие леопарды, не присоединившихся к гвардии императора или королев, считались врагами народа Мурри, хотя я не слышал ни об одном реальном случае нападения кота одного вида на другого. Между моим народом и леопардами всегда была связь, хотя и не столь прочная и тесная, как та, какой котти одаривали дом или отдельного человека.

Я думал, что готов к зрелищу, которое должно было открыться нам наверху, поскольку много раз слышал описания зеленой растительности. Ярость бурь, что изредка обрушивалась на наши края (без какой‑либо пользы для нас, ведь пески быстро поглощают любой дождь), могла бушевать и здесь, но вода не исчезала. Алмазный народ, который с незапамятных времен изучал эту проблему, умел уводить потоки ливней не в песок, а в подземные резервуары в скалах. Оттуда они брали воду для орошения участков земли, где выращивали зелень, даже деревья, достаточно высокие, чтобы подниматься над головой человека, словно острые зубцы скал. Они сами по себе были чудом. Когда мы шли по верхней дороге к городу, я видел такие вдоль дороги, они были ухожены и отягощены плодами. Между их стволами были посажены кусты, и от некоторых исходил острый запах пряностей, которые так ценились во Внешних землях.