– И все равно вы так мало времени проводили здесь, – ответила она. – Может быть, теперь, когда у вас есть кто-то, кто составит вам компанию, все изменится.

Кажется, она специально подчеркнула это слово. Разве она не считает себя женой и хозяйкой здесь? С атом надо было немедленно разобраться.

– Кора. – Он взял ее руку в свою. – Я должен извиниться за то, что случилось прошлой ночью. Наверное, я не слишком тебя порадовал.

– Мне вовсе не было неприятно, – возразила она, – и я благодарю вас за это. Вы очень добры ко мне. Но забудьте, пожалуйста, об этом, все ведь уже кончено. Вы вовсе не обязаны были делать это, но все равно я вам очень благодарна.

Что она говорит? Неужели она не ожидала, что они станут заниматься любовью? Вернее, думала, что это не обязательно? Неужели он был так плох? Он даже вздрогнул при этой мысли.

– В чем я был добр? – спросил он. – Причинил тебе боль и спокойно заснул, оставив неудовлетворенной? Да мне нет прощения!

Он заметил, что она покраснела. Кора шла между рододендронами, глядя прямо перед собой.

– Вы знали, – сказала она дрожащим голосом, – что я хотела пережить это хотя бы один раз в жизни, поэтому ради меня и попытались сделать это. Я вам очень благодарна. Мое любопытство было удовлетворено, и мне было очень приятно, несмотря на то что все закончилось быстрее, чем я ожидала. Я никогда не забуду эту ночь. И это не значит, что по обязанности вы должны повторить это. Я понимаю вас. И это никогда не заставит меня думать о вас хуже. Вы мне нравитесь, и я уважаю вас таким, какой вы есть.

Она говорила очень искренне, но ему отчего-то было почти смешно. Они приблизились к мраморной статуе Пана, дующего в свою свирель, но Кора даже не взглянула на нее. Она смотрела вперед невидящими глазами.

– Кора. – Он заставил ее остановиться. К этому моменту они уже почти бежали по аллее. – Ты утешила меня, сказав, что я не слишком обидел тебя вчера. Но неужели ты решила, что я не захочу повторить то, что было? Неужели ты думаешь, что я не захочу искупить свою вину и доставить тебе больше удовольствия в последующие ночи? Неужели считаешь, что я хотя бы из гордости не постараюсь все сделать лучше по сравнению со вчерашней ночью?

– О, Фрэнсис. – Она повернулась и прижалась к нему, глядя прямо в глаза. У него даже перехватило дыхание. – Нет, вы не обязаны делать это. Я ведь понимаю. И понимала все еще до того, как согласилась выйти замуж. Я согласна смириться с этим. Есть в жизни много других вещей, которые могут сделать меня счастливой. Вы можете успокоиться и постараться быть счастливым на свой лад. Вы ничего мне не должны – может быть, только иногда составить мне компанию, поговорить со мной. Я надеюсь, это вам будет нетрудно. Я ведь вам нравлюсь! – Она улыбнулась.

Опять она говорит то же самое, что и вчера ночью. Он нахмурился. Что за тайная причина заставляет ее думать так?

– Кора, – начал он, – что, ради всего святого, ты понимаешь? Я совершенно не понимаю, о чем ты.

Ее щеки, к которым едва вернулся их нормальный цвет, снова стали пунцовыми. Даже уши покраснели.

– Вы сами знаете, – проговорила она.

– Нет. Извини, дорогая, но боюсь, что нет. Почему ты так уверена, что я не хочу заниматься любовью со своей собственной женой?

– Потому что, – прошептала она.

– Очень понятный ответ, – язвительно произнес он, – для того, кто умеет читать мысли.

Но она будто потеряла дар речи. Только неподвижно смотрела на него, вцепившись а его руку, словно не в силах пошевелиться.

Она так и не сказала ничего определенного, но его вдруг осенила догадка.