— Прости, — за большее, чем осталось время перечислить. Возможно, она знала... понимала так, как никогда не понимал никто другой.

— Ты извинишься за всё, что сделал со мной, позже.

— Не будет никакого позже, Лиана. Иди.

— Не сейчас.

— Уходи, пока тебя кто-нибудь не увидел.

Она наклонилась и поцеловала его, не так, как в годы, проведённые в качестве любовницы, или в месяцы их супружества, но сладко. Нежно. Это хороший способ умереть, решил он.

— После всего, что ты сделал, я по-прежнему тебя люблю.

— А я люблю тебя сколько себя помню, — признался он. — И к собственному изумлению, глубоко полюбил детей. Я рад, что успел их увидеть. Я сожалею, я... сожалею.

Себастьен на мгновение задумался о младенцах. Один блондин, второй брюнет. Какими они вырастут вдали от дворца? Сильными, предположил он. Сильными, достойными мужчинами, которые позаботятся о своей матери. Без влияния Джедры или вмешательства жрецов, у каждого из них будет шанс стать хорошим, благородным человеком, не таким, как их отец.

Лиана никак не желала его оставить. Ей нельзя тут задерживаться, совсем скоро дворец заполонят захватчики. Лучшее, что Себастьен мог сейчас сделать для любимой женщины, это побыстрее умереть.

Так он и поступил. 

Лукан не успел бы добежать до Айседоры раньше, чем опустился меч, но тренировки приучили её реагировать инстинктивно. Она повернулась, плавно отпрянула в сторону и отразила атаку собственным клинком. Когда страж собрался повторить попытку, к нему уже подоспел Лукан.

— Я не вор, — сказал он, разоружив стража.

Солдат глянул на пригоршню отброшенных Луканом драгоценностей.

— Я ищу кое-что своё, но, кажется, тут этого нет. Где император?

— Я не знаю, капитан, — страж смело приготовился к смерти.

— А императрица? — тихо и нетерпеливо добавила Айседора.

— Я не видел её с весеннего фестиваля, — он тяжело сглотнул. — Она выглядела неважно.

— А сегодня ты её не видел? — допытывалась Айседора.

— Нет. Наверное, они спаслись, оставив бороться за трон горстку стражей. Нас слишком мало для сражения, — он покосился на свой меч, лежащий на полу на расстоянии нескольких шагах. — Думаю, теперь вы меня убьёте.

В любое другое время он бы так и поступил. Солдат напал на Айседору! Но она настойчиво просила не убивать без крайней необходимости. Значит, глупый парнишка останется жить и получит возможность принять в будущем ещё какое-нибудь безрассудное решение.

— Я могу либо убить тебя, либо взять в плен.

— Я предпочитаю смерть пыткам на двенадцатом уровне или, того хуже, жизни на тринадцатом.

— Эрик не показался мне человеком, который мучит своих заключённых, и подозреваю, что о тринадцатом уровне забудут. Как бы то ни было, мне придётся связать тебе руки.

Страж с благодарностью подставил запястья, и Лукан крепко связал их длинной верёвкой, которой некогда поддерживали тяжёлые шторы. Потом проделал то же с лодыжками парня и привязал его к столбику кровати.

— Вы собираетесь оставить меня здесь?! — окликнул страж, когда Лукан с Айседорой направились к двери.

— Не волнуйся, — отозвался Лукан. — Вряд ли ты долго просидишь в одиночестве.

Без гула искусственных огней, работающих опахал и периодического лязга лифта дворец был устрашающе тих. Лукан удивился той быстроте, с которой привык к звукам загадочных механизмов. Спускаясь с Айседорой по лестнице к десятому уровню, он неожиданно почувствовал облегчение. Вполне возможно, звезда Бэквие пропала навсегда, и ему не удастся стать принцем мечей. Трайфин нуждался в короле, и все кланы обрадовались бы длительному миру, но, похоже, время для перемен ещё не пришло.