Почему автор считает необходимым заострить внимание именно на этом аспекте? Дело в том, что еще в начале 1938 года стало известно, что германская разведка, к сожалению, уже располагает исключительно серьезными данными о состоянии советской военной авиапромышленности и разработок советских авиаконструкторов. Тем более что ведущий авиаконструктор по истребителям в СССР в то время был один — H.H. Поликарпов. Вот на нем и его КБ и было сфокусировано пристальное внимание основных зарубежных спецслужб, прежде всего Германии и Великобритании.

Как не допустить того, чтобы у СССР появился новейший, мощный истребитель, который на порядок превосходил любые западные образцы того времени, даже те, которые еще только прорабатывались в эскизах? Как подорвать на длительное время поступательное развитие авиаконструкторской мысли в СССР в преддверии неминуемой войны, что неизбежно самым негативным образом скажется и на состоянии боеготовности и боеспособности советских ВВС?

К глубочайшему сожалению, такой способ есть, и разведки нередко прибегают к нему. Его суть состоит в следующем. Через соответствующие агентурные каналы организуется неминуемая катастрофа единственного опытного экземпляра, как правило, вместе с летчиком-испытателем. После этого, по законам жанра крутых разборок — а они, к слову сказать, имеют место в любой стране, — правительство государства, где произошла эта катастрофа, немедленно прекращает финансирование работ по разбившемуся самолету, устраивает жесткие проверки, которые, невзирая на всю их объективную необходимость, едва ли не начисто парализуют соответствующее конструкторское бюро.

Соответственно авторитет главного конструктора резко падает и ему более не доверяют разработку новейших самолетов. И даже если правительство этого государства перепоручает разработку новейших самолетов другим авиаконструкторам, то, миль пардон, на все нужно время, а его уже в конце 30-х гг. явно не хватало для ускоренной модернизации советских вооруженных сил, в том числе и ВВС. Что, собственно говоря, и случилось в СССР. Вот те постоянные муссирования о том, что-де не успела Красная Армия перевооружиться, в том числе и ее ВВС, — они ведь родом в том числе и из последствий той катастрофы, в которой погиб Чкалов. Но ведь ничего другого и быть не могло. После той катастрофы правительство СССР вынуждено было объявить конкурс на создание других истребителей. Авиаконструкторы Яковлев, Микоян и Лавочкин приняли в нем участие. Но создать в кратчайшие сроки истребитель высшего класса невозможно. Даже просто хороший истребитель невозможно создать. Да и на все нужно, при любом, даже самом обильном и щедром финансировании, прежде всего время, время и еще раз время. Самолет не гвоздь, чтобы его сляпать за один день. Одних только чертежей для истребителя того времени требовалось не менее 100–150 тысяч, если не более того. Да и не было у них, тогда еще весьма молодых авиаконструкторов, необходимого опыта. Это потом они стали по праву выдающимися. Но пока они создавали новые образцы истребителей и испытывали их, пока правительство приняло решение об их постановке в серию, а заводы освоили выпуск новых самолетов (тоже ведь более чем нешуточное дело), пока новые самолеты стали поступать в войска, а те начали их осваивать, война стремительно приближалась по времени.