— На переднее сиденье сесть не могу? — задаю вопрос, зная ответ, но тем не менее поясняя: — Хотелось бы столицу краешком глаза увидеть.

— Еще успеете насмотреться, если не виновны, — хмыкнул Владимир Иванович, в этот момент боковая дверь микроавтобуса плавно сдвинулась, и капитан продолжил: — Михаил Степанович, проходите и на заднем сиденье располагайтесь.

— Могу узнать, куда везете? — спустя пять минут поинтересовался, поняв бессмысленность попыток рассмотреть, через тонированные стекла, что происходит снаружи.

— Увидите, — безразлично ответил капитан и смерил меня холодным взглядом.

Н-да, неприятный тип, но у него служба такая, правда, это не оправдание. Когда заведомо считают виновным во всех смертных грехах, то это неправильно. Тем удивительнее было оказаться во вполне приличном месте. Вышли из микроавтобуса у ступенек, ведущих в пятиэтажное здание, без каких-либо решеток и других специфических проявлений свойственных тюрьмам. Ну, допускаю, что на Земле они выглядят иначе, чем на Гурнии. Пока еще сравнивать не могу.

— Исследовательский медицинский центр, — прочел на вывеске. — Вроде бы я не болен, чувствую себя неплохо, — посмотрел на капитана, но у того не отразилось ни единой эмоции.

Поднялись на третий этаж, при этом с Поршниковым здоровались как персонал, так и пациенты. В последних чувствуется военная выправка, в том числе и шуточки специфические. Так что место это не такое и простое. Чему нашлось подтверждение в просторной палате, с непонятным медицинским оборудованием. Койка всего одна, зато две медсестры, крупных габаритов и врач, с пронзительно-голубыми глазами. Менталист и этого не скрывает. Возраст определить сложно, невысок, волосы седые, морщин приличное количество, но двигается бодро. Все же, на вид ему лет шестьдесят, но думаю больше. Цвет глаз выдает мага, сильного, а такие способны продлить себе жизнь. Ясно, сразу решили покопаться в моих мозгах, не доверяя документам и фактам.

— Это мой пациент? — внимательно посмотрел на меня врач.

Неприятное ощущение, словно под кожу щупальца забираются.

— Иван Яковлевич, вы редко ошибаетесь, — ответил врачу капитан.

— Ну-с, приступим! — потер ладошки менталист и предвкушающе улыбнулся. — Говорите, — он взял с низенького столика, где стоят различные склянки, тощую карточку больного, как понимаю мою, — этот молодой человек, по фамилии Князев имени Михаил и отчеству Степанович, может быть замешен в антиимперской деятельности? — вроде и вопрос задал, а при этом с прищуром на меня смотрел.

— Совершенно верно, — подтвердил Поршников и добавил: — Он с планеты Гурния, восемнадцати… — договорить не успел, менталист его перебил:

— Милейший! Вам слово не давали! Вы свою работу сделали, теперь позвольте мне заняться делом.

— Виноват, — кивнул капитан. — Разрешите идти?

— Свободен! — махнул Иван Яковлевич и потер лоб, искоса на меня взглянул, а потом рыкнул на медсестер: — Вам особое приглашение требуется? — кивнул в сторону только что захлопнувшейся двери.

Дамы оказались на удивление проворными, мигом выпорхнули из палаты, в буквальном смысле, невзирая на габариты!

— Мне тоже следует ваше указание выполнить? — поинтересовался я.

— Увы и ах, но на вас, молодой человек, мой приказ не распространялся, — усмехнулся в бородку менталист. — Лучше скажите, почему за дамами не последовали, а вопрос задали?

— А надо было бежать? — уточнил я и деланно рукой махнул: — И чего такой возможностью не воспользовался?

— Значит ничего не ощутили, — задумчиво произнес Иван Яковлевич, подходя ближе. — Хм, а ну-ка, десять отжиманий от батареи! — в его голосе появилась сталь и вновь неприятное ощущение под кожей.