Это Джейми. Он тоже там.
4
Было странно видеть мать Наташи, Элисон Хоуленд, настолько уязвимой и сентиментальной, и вдруг Бекка осознала, что тоже плачет. Надрывные всхлипы возникли из ниоткуда и отзывались болью в груди. Гэри Хоуленд стоял между ними, неловко положив руки им на спины, не зная своей роли в этом море женских эмоций. Его челюсти были крепко сжаты, а глаза широко раскрыты, но кроме этого да еще скованности ничто не выдавало его чувств. С другой стороны, Бекка его практически не знала. Он приходил и уходил в свой офис или в теннисный клуб, улыбался им, когда они играли, в то время как его мысли явно были где-то далеко. Бекка предполагала, что так ты начинаешь выглядеть, когда становишься богатым и успешным. Он не относился к тому типу отцов, которые вмешивались во что-либо. Наташа, без сомнений, была этому только рада.
– Я так благодарна тебе, Ребекка, за то, что ты пришла! – сказала Элисон, вытирая слезы. Миссис Хоуленд всегда называла ее Ребеккой, никогда Беккой или Бекс, так же как и Таша для нее всегда была Наташей. – Ты хорошая девочка. Ты была Наташе хорошей подругой.
Была. Бекка ничего на это не сказала, просто как-то неопределенно кивнула. Элисон, как и все остальные, была в курсе, что Бекка уже не входила в ближайший круг друзей. «Ближайший круг» стоял по другую сторону, их аккуратно подведенные глаза были слегка затуманенными, обе проверяли свои телефоны. Хейли и Дженни. Почти одинаковые и все же такие разные.
Дженни была мягкой и чувственной, очень эффектной девушкой, тогда как Хейли была спортсменкой с привлекательной фигурой, из среднего класса. Она больше не лазила по деревьям, но, перестав быть сорванцом, не забросила спорт. Самая быстрая бегунья в школе. Ее никто не мог застать без блеска на губах. И всегда она была в самых коротких шортах, хотя ей много раз говорили, что их надо сменить. Обе девочки не обращали внимания на Бекку, и она снова сосредоточила свой взгляд на Элисон Хоуленд.
– Я просто… Я просто хотела выразить вам свое сочувствие, – наконец сказала Бекка. – Моя мама тоже сочувствует вам и желает всего наилучшего. – Это было вполне нейтрально. – Я уверена, что с Ташей все будет в порядке. Я в этом не сомневаюсь.
– Не понимаю, что она там делала. – Взгляд Элисон скользнул куда-то мимо Бекки, в ее собственный кошмар, но она обеими руками вцепилась в девушку, словно та была якорем, единственным, что удерживал Элисон от того, чтобы ее не унесло куда-нибудь. Ее ладони были сухими и жесткими, будто она выплакала всю влагу из своего тела. – Я имею в виду почему она вообще была там в такое время? В такую погоду? – Что-то в ее голосе, как и молчание Хейли, Дженни и Гэри, заставило Бекку думать, что эти вопросы мать Наташи задавала снова и снова в течение последних нескольких часов.
У Бекки в тесном пространстве маленькой больничной комнаты для ожидающих родственников начался приступ клаустрофобии. Свет вдруг стал слишком ярким, а воздух слишком горячим и разреженным. Кожу защипало от пота – ну как ей было не вспотеть под толстым стеганым пальто? Она была здесь лишней.
Как только она подумала о том, что, возможно, придется высвободиться из захвата Элисон Хоуленд и ненадолго присесть, открылась дверь. Элисон быстро повернула голову, а затем ее плечи поникли. Это был не врач.
– Инспектор Беннет, что-то?… – начал Гэри, но инспектор отрицательно покачала головой.
– Нет, – сказала она. – Я просто хотела поговорить с девочками. – Инспектор Беннет была не накрашена, а ее волосы были зачесаны назад и собраны в строгий хвост. Она выглядела уставшей, мягко улыбаясь Элисон. – Посмотрим, удастся ли нам воссоздать картину передвижений Наташи. Врачи говорят, что вы можете зайти и посидеть с ней какое-то время, если хотите. |