— Залезай.

— Пошел ты!

— Гарантирую: я сделаю все, чтобы с тобой ничего не случилось.

— А ты знаешь, что они мне сказали, когда меня вышвырнули? Сказали, если я когда здесь опять покажусь, кончится тем, что моя мама умрет. Так катись подальше за то, что повез меня обратно, и пусть твой гребаный фургон подальше катится, и твоя мать тоже, мне начихать на то, что с ней будет.

Он зашагал в направлении Сент-Джорджа, прижимая к себе свой маленький мешок, но ведь ему никак было не дойти пешком до города. Я снова поехал задом, пока не поравнялся с Джонни. Однако он все шагал по шоссе, а я все ехал задом наперед.

— Я не хотел тебя напугать. Ладно уж, давай залезай.

— Я никуда с тобой не поеду.

— Прекрасно. Что ты собираешься делать?

— Не твое гребаное дело!

— Слушай, ладно, не езди. Только дай мне тебя подвезти обратно в Сент-Джордж. Я высажу тебя, где захочешь.

Он все шагал по дороге, но вскоре произнес:

— Я с тобой не разговариваю.

— Джонни, ты ведешь себя как ребенок.

— А ты чего ждал? — Он вытер нос о плечо. — Я думал, ты крутой.

Мы продвинулись назад еще на двадцать ярдов.

— Эй, Морин рассказала мне про одно местечко, может, нам туда поехать?

Джонни остановился:

— Какое местечко?

— Есть один мужик — Джим Хук его зовут, он дом такой содержит…

Джонни снова двинулся вперед, а я снова сдал фургон задом.

— Ты его знаешь?

— Ты меня тоже уже вышвырнуть готов?

— Да нет, с чего ты взял? — Хебер был прав: люди все время лгут. — Слушай, вот что. Я тебя у кино высажу, а сам поеду в Месадейл. Когда вернусь, я тебя подхвачу.

— Только если ты пообещаешь вернуться.

— Обещаю.

Он поразмышлял над моим обещанием, поворачивая его и так и сяк, будто маленькое сокровище, найденное в песке.

— Идет. Только мне понадобится немного мелочи на сласти.

— Не проблема, — сказал я.

— И на попкорн.

— Я дам тебе пять долларов. — Я остановил фургон, и Джонни влез в машину. Электра приветствовала его, лизнув в нос. — Пристегни ремень.

— Как скажешь.

Следующие десять миль никто из нас не произнес ни слова. Когда мы подъезжали к Сент-Джорджу, мой сотовый снова ожил и показал, что есть сообщение. «Привет, Джордан, это Морин. Знаешь что? Те фотографии прибыли сразу, как ты ушел. Можешь забрать их в любое время».

МНОГОЖЕНСТВО:

ПРОПОВЕДЬ

Сейчас, после речи Старейшины Прэтта, я расскажу вам простым и понятным языком о том, почему мы верим, что многоженство есть установление священное и так будем верить всегда. Действуя в соответствии с нашей верой, вы неминуемо встретите тех, кто подвергнет сомнению ваше право на эту веру, тех, кто скажет вам, что такие действия вне закона. Я же скажу вам, что это они не понимают закона, и само собою разумеется, что они не понимают воли Господней.

Мы верим в многоженство, потому что так повелел Господь. Он возгласил об этом сначала Джозефу, а теперь и мне. Я не могу изменить Божье слово в угоду собственным нуждам, не могу я изменить Его слово и в угоду политике нынешнего дня. Божье слово есть слово Вечности, и таковым пребудет всегда. Человек, не согласный с нашей практикой многоженства, не соглашается с Богом. Его несогласие не есть несогласие с нами: это несогласие с его Творцом.