- Обещаю! – мои губы сами собой растянулись в широкой улыбке. – Но я всеравно не понял, как мы оказались под замком. И в чем нас обвиняют?

- Я не знаю, – покачала головой девушка. – Когда Рожков взломал дверь к вам в комнату и увидел неожиданный натюрморт, он кипиш поднял необыкновенный. Не прошло и двух часов, как здание наводнили люди в строгих костюмах и спецназовцы в бронежилетах. Бурый вроде как пытался возмущаться, что бизнес в нашей стране стоит отдельно от государства, но Рожков его даже слушать не стал. Я, в принципе, не особо много видела или слышала, у меня других забот хватало. Сначала тобой занималась, а потом Володей. Раскевича так и не нашли, а из всего медперсонала в наличии были только я и две медсестры.

- А разве есть кто-то еще? – удивился я. – Мне всегда казалось, что у нас, кроме Раскевича, только один врач. Раньше была некая Алена Сергеевна, теперь ты.

- Нет, немножечко больше, – Даша поморщилась, как будто вспомнила что-то неприятное. – У корпорации есть еще два терапевта, которые следят за текущим состоянием здоровья сотрудников, но, как назло, именно сейчас оба находятся в отпуске. Рожкову это показалось подозрительно, тем более и медсестры подтвердили, что, как правило, оба сразу никогда не отсутствовали. Выяснилось, что их чуть ли не принудительно Раскевич отправил отдыхать, ничего не объясняя. А в довершение отсутствует и Валера. Он психиатр, вроде как аспирант профессора, но сейчас тоже то ли на каникулах, то ли еще где-то.

- Как интересно, – протянул я, перебив Дашу. – И с чего бы вдруг все так удачно сложилось? Складывается ощущение, что наш уважаемый Лев Давыдович избавляется от нежелательных свидетелей.

- Свидетелей чего? – не согласилась со мной Дарья. – Думаешь, это он вас запер в кабинете? А зачем? И почему сбежал? К тому же, отправить в отпуск – это не значит избавиться.

- Хорошо, допустим, а сам-то Раскевич где? – не сдавался я в своих подозрениях.

- Максим, ну я-то откуда знаю? – голос девушки стал на тон выше. – Имей совесть, мне Рожков вчера все нервы истрепал, теперь ты еще со своими расспросами. Я тебе и так уже рассказала все, что знаю.

- Ну ладно, ладно тебе, – сдал я назад, чувствуя, как в виске от возбуждения пульсирует жилка. – А под замок нас всех зачем посадили?

- Не знаю, – устало повторила девушка. – Я ж говорю тебе, Рожков кипиш поднял ужасный. Устроил истерику, что «Берлога» является важным государственным проектом, поэтому он будет наводить порядок железной рукой. И с его слов, мы не в камере, а просто под охраной.

Она вздохнула и писклявым голосом явно кого-то передразнила:

- Обстоятельства требуют самых решительных мер!

Она опять вздохнула и подошла к монитору, возвышавшемуся над медицинским агрегатом с кучей непонятных датчиков, несколько секунд поизучала показатели, а потом повернулась ко мне:

- Максим, тебе надо немного поспать. Давление подскочило, пульс тоже. Это нехорошо, так что давай, будем отдыхать.

- Да какой спать, хватит уже! Выдрыхся! – попытался возразить я ей, с ужасом наблюдая, как девушка ловкими умелыми движениями отламывает кончик ампулы и набирает прозрачную жидкость в шприц.

- Надо, Максим, надо, – не слушая меня, Кнопка вонзила иглу в катетер на моей руке, ловко вжала поршень, а затем улыбнулась мне. – Поспи и подумай, где мы с тобой гулять будем, когда ты на ноги встанешь.

Я хотел ей сказать, что так нечестно и она пользуется своим служебным положением и заодно моей беззащитностью, но мой язык уже отказывался мне повиноваться, а мозг провалился в сон.

Спал я вопреки обещаниям Кнопки без сновидений. Да и самой девушки в комнате, когда я вернулся в реальность из лап то ли Морфея, то ли морфия, не оказалось.

Рядом с кроватью сидел смутно знакомый мне юноша.