Но Рожков явно оказался мудрее или, может быть, хитрее, чем я про него подумал.

- Максим Александрович, здравствуйте! – на лице безопасника была такая искренняя улыбка, что я непроизвольно несколько раз моргнул, проверяя, не снится ли мне все это. – Как ваше здоровье? Не надо ли чего-то?

- Здравствуйте, уважаемый, – привстал я на кровати. – Извините, но в упор не помню вашего имени-отчества. Возможно, последствия травмы…

- Все может быть, – дипломатично заметил Рожков. Хотя сдается мне, он прекрасно помнил, что никогда не называл мне своих данных. Просто не стал акцентировать на этом внимания. – А так вообще очень легко запомнить, я как Пушкин – Александр Сергеевич.

- Ну надо же, – в притворном восторге покачал я головой. – Такой человек и такое имя.

- Максим Александрович, – теперь уже напрягся Рожков. – Ну зачем вы так? Я же пришел с вами нормально поговорить, продуктивно, так сказать. К чему все эти ваши ерничанья, переходящие в откровенное хамство? Вы же переговорщик, и, как мне говорили, неплохой.

- Ну и что? – уставился я на него немигающим взглядом. – Допустим, я умею разговаривать, неплохо разбираюсь в психологии, знаю много умных и красивых слов… И что?

- Ну как что? – Рожков явно не понимал, к чему я виду и судорожно пытался подобрать необходимые слова. – Вы должны уметь находить общий язык с любым человеком, строить диалог таким образом, чтобы это было конструктивно и в позитивном ключе.

- Уууу, – протянул я. – Александр Сергеевич, спешу вас расстроить. У вас дилетантские представления о моей бывшей профессии. Я ничего этого не должен. Причем не в том плане, что я вообще никому ничего не должен, а в плане того, что моя специальность не предполагает повального угождения всем окружающим.

- Вы открываете для меня новые горизонты, – к Рожкову вернулась видимость самообладания. – А в чем тогда суть работы переговорщика?

- В построении разговора, – улыбнулся я немного самодовольно. – Причем таким образом, как мне самому этого хочется. Или как это нужно для создания ситуации, выгодной мне или моим заказчикам. Обратите внимание, мне понадобилось совсем немного усилий, чтобы вы уже забыли план беседы, с которым пришли ко мне и играете теперь, скажем так, на моем поле. Я умею выводить людей из себя, провоцировать их на эмоции, и как раз это сейчас является самым важным. Разгневанный человек говорит то, что думает, шелуха слетает, и остается только искренность.

- Неожиданно, – выдохнул Рожков совсем обескураженно.

- Вы пришли ко мне, рассчитывая сподвигнуть на какое-то действие, очень вам нужное, – продолжал тем временем я. – Не буду отказываться сразу, но давайте расставим все точки над гласными буквами. Вам нужна моя помощь, поэтому условия диктовать буду я, а не наоборот. И мне плевать на интересы государственной безопасности, которыми вы прикрываетесь.

- Рассчитываете на помощь чижиков? – внезапно оскалился Рожков. Вот и показалось его истинное лицо из-под маски. – Ваш друг Володя смылся, даже не поинтересовавшись вашей судьбой, как только представилась такая возможность, поэтому с этой стороны помощи можете не ждать.

- Александр Сергеевич, – протянул я с ленцой. – Я взрослый мальчик и уже давным-давно ни от кого ничего не жду. Просто голый расчет и такая нелюбимая вами психология. Проект «Берлога» внезапно стал приносить деньги, очень много денег, а вам выпала счастливая возможность стать куратором всего этого Эльдорадо. Но для стабильного обогащения вам нужен Чуй, а он, судя по всему, не хочет идти на контакт ни с кем, кроме меня. Будь иначе – вы бы вряд ли снизошли до личной беседы со мной.

- С чего вы взяли? – по поведению Рожкова было видно, что я прав, но безопасник никак не мог понять, где именно он прокололся.