Сохранить самообладание Збине помогла уверенность в том, что вот эти сокровища Африки все равно будут его, ведь он раздобыл нужную информацию. И парень, разложив на столике рядышком все три брелочка и не отрывая от них взгляда, принялся докладывать:

— Сначала они собирались подменить все марки в один присест, — что-то сорвалось, пришлось перестроиться и менять по частям. На несколько раз разложить и каждый раз понемногу менять. Ну и они приступили…

— Все-таки приступили? — вырвалось у Яночки.

— Приступили, — подтвердил Збиня и переставил брелочки, поместив в середине серебряный, а оба медных по бокам. — Зютек говорил — занимался этим тип, который в марках ни в зуб, потому и дельце обтяпал из рук вон. То ли не сумел отлепить наклеек, то ли, наоборот, прилепить приклеек, я ведь тоже в марках не того… так что не очень усёк.

— Ничего, — успокоил его Павлик, — мы усекли.

— Вторую партию этот тормоз заменил вчера, а следующую наметил на воскресенье. Во второй половине дня, чтоб вы знали!

Выпрямившись, Яночка вместе со стулом отъехала от стола, за которым Збиня наслаждался лицезрением алжирских брелочков. Неимоверная тяжесть свалилась с души. Вчера марки уже были в руках дедушки, а в кляссерах пани Пекарской тормоз мог подменивать марки хоть до посинения. Какое счастье, что они успели заполучить кляссеры пана Франтишека! Казалось, гром победных фанфар заполнил все вокруг.

У Павлика испытанное им облегчение выразилось мощным «Уффф!». Переглянувшись с сестрой, мальчик вернул к теме Збиню, который опять отвлёкся на брелочки, принявшись размещать их на столе в форме равнобедренного треугольника.

— А дальше что? Кому достались те марки, которые этот тормоз заменил? Ведь мы знаем — Зютек не для себя старается. Не упоминал ли он rho» по фамилии Баранский?

— На этот счёт Зютек нем как могила, — рассеянно ответствовал коллекционер брелочков, разрушив треугольник и раздумывая, как бы покрасивее разместить драгоценности. — Ни одной фамилии! Понял я только, что Зютек доставляет тормозу марки для подмены, а оба они работают на одного такого, которого Зютек вроде здорово боится…

Оторвав взгляд от брелоков и увидев недовольные лица Яночки и Павлика, Збиня сурово заметил:

— Это не я темню, это он темнит. А я за что купил, за то и продаю. Моё дело — информация, выводы сами делайте. Я что подрядился делать? На Зютека доносить. Так? Вытянуть из него, что удастся. Так? А если вытягивается непонятное, не моя вина.

— Все о'кей, — успокоил его Павлик. — Валяй непонятное.

— Тормоз вроде бы адвокат. Не знаю, как адвокат может быть таким недоразвитым, но у Зютека как-то раз вырвалось — «пан адвокат». Может, в переносном смысле? Или кличка?

— Да нет, он и в самом деле адвокат. — Тогда мне и в самом деле непонятно, кому нужен такой олух адвокат, — раскладывая брелочки по размеру, критически заметил Збиня. — Ну да это их дело. Очкарик познакомился с Зютеком на Саской Кемпе, а потом оказалось, что этот самый Очкарик о марках проведал не от Зютека, а от того типа. Очкарик строго-настрого запретил Зютеку трепаться, и как-то так получилось, что с тем типом он тоже виделся, но делает вид, что они незнакомы…

— Действительно слишком непонятно, — недовольно сказал Павлик.