— Теперь уже ничего не сделаешь и нечего изображать из себя сиротку Марысю! Улыбайся, говори что-нибудь. Давай Хабра прикроем, чтобы хоть его не увидел.

Пан Файксат повернулся к детям спиной и не торопясь принялся расхаживать между столиками с марками. Оба вздохнули свободней.

— Так ты сказал, Очкарик здесь? — напомнила Яночка.

— Да, пришёл, я за ним тащусь от самой лестницы, тебя не было, я не стал ждать. Нам надо проверить, знакомы ли они с Зютеком. С ним он ещё не встретился, я как пришитый шёл за ним. Куда он подевался?

— А пан Файксат вот отсюда вышел? — спросила Яночка.

— Ну да, и вот на этом месте они и встретились.

— Тогда пошли дальше, может, Зютек тоже там.

И тут снова появился Очкарик. Он вышел из бокового коридорчика и стал подниматься по лестнице на верхний этаж.

— Теперь за ним пойду я, — быстро произнесла Яночка, — а ты проверь, нет ли в том коридорчике Зютека. Хабра возьми с собой, а то потом меня не найдёшь.

Коридорчик Павлик обследовал молниеносно, никакого Зютека там не оказалось. Не было его и в комнате, куда вёл коридорчик. И они оба с Хабром кинулись вслед за Яночкой. Хабр умел как-то так пробираться в толпе людей, что его никто не замечал. Яночку они обнаружили за колонной у входа в боковой коридор третьего этажа.

Не оборачиваясь, она поняла, что Павлик рядом, потому что холодный нос Хабра легко коснулся её ноги. И сказала, тоже не оборачиваясь:

— Как жаль, что человек не может по своему желанию превратиться в таракана.

— Лучше уж в бабочку, или на худой конец в комара, — поправил её Павлик, тоже прячась за колонну. — Таракана и раздавить могут.

Там, куда смотрела Яночка, в самом конце бокового коридора, стояли Очкарик и Зютек. Нет, они не беседовали, они вообще не общались. Очкарик, по своему обыкновению, курил, глядя в окно, Зютек у того же подоконника копался в своей папке, вынимая из неё какие-то бумаги, клал их на подоконник, просматривал и перекладывал на другое место. Он не умел так хорошо, как Очкарик, представить, что незнаком с ним, может, не было у него артистических способностей, а может, просто был очень взволнован, потому что лихорадочно что-то шептал и даже, забываясь, несколько раз поднимал голову и смотрел на своего собеседника.

В коридоре, кроме них, больше никого не было, так что не оставалось никаких шансов подкрасться незаметно и подслушать, о чем они говорят. И в самом деле, вот если бы можно было превратиться в какое-нибудь незаметное насекомое…

— Охохонюшки! — так горестно произнесла Яночка, что Павлик не выдержал.

— Попробую! — бросил он и, прежде чем сестра успела отреагировать, скрылся под ближайшим столом, одним прыжком преодолев отделяющее их от него расстояние. Сидящий рядом с хозяйкой Хабр с любопытством навострил уши, глядя вслед мальчику.

Столы стояли вплотную один к другому вдоль всего коридора. Доходили они, правда, не до самого окна, возле которого шептались заговорщики, но от последнего стола оставалось до них не больше метра, к тому же там стояло несколько стульев. Что ж, у Павлика были шансы. С волнением следила за братом Яночка, но он вскоре исчез у неё из глаз, и следить за действиями Павлика мог один Хабр, который и делал это с большим интересом, естественно, не произнося ни звука. Вот Очкарик выбросил в раскрытое окно окурок и сразу же раскурил следующую сигарету. Все ещё что-то шепча, Зютек принялся неторопливо убирать в папку разложенные на подоконнике бумаги.

Сидящий у ног Яночки Хабр поднялся и тихонько радостно пискнул. Это означало появление кого-то из родных, Рафала или дедушки. Яночка обернулась. И в самом деле, дедушка. Не замечая внучки, он разговаривал с кем-то из филателистов в большом коридоре.