— Придется пройти над ним, — сказал капитан; корабль пошел вверх и поднимался, пока плоская вращающаяся вершина урагана не оказалась под ними. Над головой показались звезды на их обычных местах.

— Здесь бывают летуны? — спросила Свон. — В этих облачных каньонах летает кто-нибудь в птичьих костюмах?

— Да, изредка, — ответил Варам. — Обычно это ученые, занятые исследованиями. До недавних пор подобное считалось слишком опасными. Пространство еще не окультурено до той степени, к которой ты привыкла.

Свон мотнула головой.

— Вероятно, ты просто не знаешь.

— Может быть. Но думаю, что знаю.

— Ты ведь сам здесь бываешь не часто?

— Нет.

— Полетишь со мной вниз?

— Я не умею летать.

— Можно поручить управление птичьим костюмом ИИ и быть просто пассажиром.

— Но ты больше чем пассажир?

— Конечно. — Она неодобрительно посмотрела на него. — Люди летают в любом пространстве, где можно летать. Наши птичьи мозги требуют этого.

— Не сомневаюсь.

— Полетишь со мной, — сказала она так, словно победила в споре и получила его обещание.

Варам прижал подбородок к шее.

— Значит, ты летунья?

— Когда могу.

Он не знал, что сказать. Если Свон думает, что он будет уступать при таком беззастенчивом запугивании и по-прежнему любить ее, она ошибается. Нет уж! Но, возможно, уже поздно. Когти слишком глубоко впились в его грудь; он чувствует, как они тянут его за собой; он прочно заарканен, ему очень-очень интересно, на что она способна. Он даже готов согласиться на такую глупость, как птичий полет в облаках Сатурна. Как это возможно? Женщина даже не его типа — ах, Марсель, если б ты только знала! — эта Свон еще хуже Одетты.

— Может, когда-нибудь, — сказал он, не желая спорить. — Но ведь сейчас мы ищем этот твой корабль.

— Действительно, — вмешался инспектор Женетт. — И похоже приближаемся к нему.

Продолжая спуск, они нырнули в очередное облако. Корабль сильно и постоянно вибрировал. Под ними было тридцать тысяч километров неуклонно сгущающегося газа, а дальше слой густой смеси, которую очень трудно охарактеризовать и которая и есть истинная «поверхность» планеты. По слухам, там, в глубинах, прячутся корабли, и Варам опасался, что корабль, который они ищут, тоже там. Но впереди показался космолет — оловянный на синем фоне, он висел под гигантским надувным каплевидным баллоном. Потом, как привидение, снова исчез в облаке, откуда на мгновение явился.

Брошенный корабль раскачивался под своим баллоном, намного темнее облака — что-то шоколадного цвета, ненадолго окрашивающееся в оранжевый или бронзовый цвет, потом снова темнеющее. Чтобы нарисовать такую картину в музыке, подумал Варам, нужно одновременно играть Сати и Вагнера: капля грусти на фоне грандиозных туч — маленький забытый корабль.

Они пристегнулись, заняв места в маленьком хоппере, и тот вылетел из шлюза, содрогаясь в потоках газов. Из тумана показалась темная масса брошенного корабля. Варам не мог не вспомнить о «Марии Селесте» и о плавучем доме отца Гекльберри Финна. Пришлось отбросить эти допотопные россказни и сосредоточиться на деле: судя по внешнему виду, типичный астероидный траулер со старомодным дейтериево-тритиевым двигателем на корме.

— Это тот, кто вам нужен? — спросил Варам.

— Думаю, да, — ответил инспектор Женетт.