— Знаю.

Заша коротко обнял ее.

— Мне жаль, что с тобой случилось такое в Китае. Наверное, это было ужасно.

— Да, ужасно. А еще мне не понравилось то, что я увидела в этой поездке. Мы, кажется, задели всех на Земле, хоть и по-разному.

Заша рассмеялся.

— А ты когда-нибудь думала иначе?

— Прекрасно, — сказала Свон. — Может, и так. Но сейчас нужно узнать, кто напал на Терминатор.

— Интерплан — организация, располагающая самой большой базой сведений о человечестве. Можно надеяться, что они узнают.

— А если не сумеют?

— Не знаю. Но думаю, со временем все получится.

Свон вздохнула. Она не была уверена, что группа Женетта справится, и знала, что сама ничего сделать не может. Заша внимательно посмотрел на нее.

— Не нахожу себе места, — объяснила она.

— Бедная Свон.

— Ты знаешь, о чем я.

— Думаю, да. Но послушай, просто продолжай подбирать новые закваски для Терминатора. Занимайся своим делом, а Женетт и его группа будут делать свое.

Это Свон тоже не нравилось.

— Не могу я просто так самоустраниться. Что-то происходит. Я хочу сказать, меня похитили, черт возьми, и задали множество вопросов об Алекс. Ты говоришь, что она не доверяла мне до конца. Но вдруг я знаю что-то такое, что сама не считаю важным?

— Они спрашивали тебя о Венере?

Свон задумалась; что-то ее задело.

— Кажется, спрашивали.

Заша, похоже, встревожился.

— На Венере творится нечто странное. С переходом к следующей стадии терраформирования на планете появляются новые пространства для заселения, и это вызывает конфликты. По сути, сражения за недвижимость. А эти необычные квантовые компьютеры, на которые нацелила нас Алекс, — мы находим их все больше и больше. Они как будто поступают с Венеры и сосредоточиваются вокруг Нью-Йорка. Мы пока не знаем, что это означает. Поэтому продолжай заниматься заквасками. Сейчас подбирать их гораздо сложнее, чем раньше.

— Им просто нужно восполнить то, что мы брали раньше.

— Невозможно. Сейчас не позволяют забирать земную почву в таких количествах. Новая почва должна пройти через своего рода остров Вознесения — тут тебе и карты в руки.

— Но мне больше не нравится Вознесение.

— Сейчас эта стадия необходима. Это не вопрос выбора.

Свон тяжело вздохнула. Заша молчал, потом показал на панораму перед ними. И действительно, на ледник стоило посмотреть. Окружающий мир гораздо значительнее их мелких драм, и здесь отрицать это невозможно. И в этом утешение.

— Ну, хорошо. Займусь почвой. Но общаться с Женеттом не перестану.

Итак, назад на Манхэттен, необычный и чудесный, но без аши, а это ничуть не забавно. Вообще ничего забавного не осталось.

Усталость, которая приходит к концу дня на Земле. Тяжесть жизни на Земле.

— Она такая… тяжелая! — пела про себя Свон, растягивая последнее слово и повторяя его, как старомодную песню: — Тяжелая — тяжелая — тяжелая — тяжелая!

Обычно к концу дня, устав держаться вертикально, Свон надевала корсет и расслаблялась, предоставляя ему нести себя. Почти как массаж: тебя несут и поднимают при ходьбе. Пусть корсет танцует, растворись в нем. О замечательное уолдо. Напрягается вокруг тебя при любом движении и, если хорошо подобрано и правильно запрограммировано, может навевать сон; плохо для укрепления костей, мешает приспосабливаться к жизни на Земле, но, когда устаешь или слабеешь, — истинное небесное благо. Люди в космосе мечтают о возращении на Землю, они с радостью отправляются в обязательные земные отпуска, предвкушая земную жизнь, — но, когда проходит волнение, вызванное пребыванием на открытом воздухе, остается g и медленно, но верно тянет вниз; когда минует год отпуска, ты снова поднимаешься от планеты, уходишь из атмосферы в алмазную чистоту космоса и снова живешь в мире кипящей легкости.