Это был один из десяти крупнейших проектов терраформирования Земли, и Варам с радостью присоединился к своим коллегам с Сатурна, которые составляли часть рабочей группы, созданной алабамо-амстердамским совместным предприятием. Рабочие отряды с Аляски, из Британской Колумбии, с Юкона и из Нунавута разрабатывали горные хребты, создавали галереи в скальной основе и заполняли их замороженной двуокисью углерода, выкачанной из атмосферы. Варам сомневался, что все это можно делать, сохраняя геологическую и экологическую стабильность. Во-первых, огромные объемы добычи камня: в среднем Флорида ушла под воду на пять метров, и ее хотели сделать чуть выше, чем она была, на случай таяния льдов Гренландии и Восточной Антарктиды. Используя узкий перешеек — единственную сохранившуюся часть полуострова — как дорогу, разрезанные внутренности гор перевозили теперь в поездах и строили штат, как в старину строили дамбы и плотины. Болотистые равнины предстояло осушить и превратить в новые возвышенные участки; и заселить вновь созданными аналогами многих вымерших видов птиц и животных, обитавших на полуострове до появления европейцев. Флорида окажется воссоздана. А в северной части Скалистых гор будет погребено довольно двуокиси углерода, чтобы проект выправил углеродный баланс.

Строителей-транспортников нанимали преимущественно на Страдающем Юге, как стали называть этот район в годы, когда растаял лед на западе Антарктиды и уровень моря максимально поднялся. Работы во Флориде не дали полной занятости, но у Варама в дороге было достаточно времени, чтобы разглядывать местность и думать об этом, и однажды он отправил Свон письмо: «Помнишь, как на Венере ты сказала, что здесь при восстановлении ландшафта можно всех обеспечить работой? Вполне похоже на правду».

Итак, он ездил поездами от Канады до Флориды и обратно. Местность была с безлюдными просторами и в основном плоская. Землю, где пшеница некогда росла без орошения, пропекло зноем, поэтому пришлось сменить флору и начать ирригацию, но все равно огромные пространства в Манитобе и Дакоте превратились в пустыню. Теперь говорили, что прерии всегда были пустыней. Они снова стали домом для бизонов. С другой стороны, леса, некогда обрамлявшие Миссисипи, вернулись, в еще большей степени субтропические, чем раньше. Миссури и Арканзас походили на Южную Африку.

Варам часами стоял между вагонами, закрытый от ветра, и смотрел на окружающие просторы. Ландшафтные дизайнеры и садовники, смотрители животных и ветеринары, специалисты в области инженерных методов охраны окружающей среды и дизайнеры, операторы тяжелой техники, носильщики и землекопы — все они необходимы для работ на местности. Гигантские манипуляторы и самовоспроизводящиеся фабрики применимы только в определенных условиях. Местные жители, обрабатывающие свою землю, действуют гораздо лучше, чем падающие с неба фабричные комплексы. Люди, с которыми говорил Варам, оказались более благосклонны к Флоридскому проекту, местные власти тоже. Некоторых охватывало почти религиозное рвение. Вернуть себе затонувшую землю, вытащить ее из воды — вот их мечта. Здесь восстановление инфраструктуры не предвещало отрицательных последствий; недовольным любителям рыбалки и дайверам предоставят новые рифы. Флорида превратится в большую Венецию, опертую на сваи, вбитые глубоко в землю. А как только земля будет готова, иммигранты вновь засадят ее растениями и разведут здесь животных.

Однажды в поезде, идущем на север, Варам слушал, как инженер-строитель рифов объясняет, что кораллы, которые они восстанавливают, оплодотворяют яйца в одну и ту же ночь года и даже в пределах одних и тех же двадцати минут, хотя рассеяны на сотни миль. По-видимому, за это у каждого коралла отвечают определенные чувствительные клетки, умеющие различать особый голубоватый оттенок неба в ночь после первого полнолуния вслед за весенним солнцестоянием.