Они шли по черной равнине, покрытой валунами; из-за горизонта медленно поднимался Терминатор. Теперь стала видна поросшая деревьями верхняя часть Рассветной Стены; отсюда она казалась гораздо более отвесной, чем на самом деле. Широкая зеленая полоска обозначала вершины деревьев парка. За деревьями — фермы среди полей. Снежный шар по серебряным рельсам двигался навстречу своей судьбе. Людей в городе они не могли видеть, хотя купол уже нависал над ними. На террасе Рассветной Стены точно никого не было. Терраса казалась пустой.

И никакой возможности попасть в город. Платформа оказалась в зоне удара. Все участники концерта, находившиеся на ней, должно быть, погибли. Внутри города они увидели трех оленей: самца, самку и детеныша. Крики Свон поднялись на октаву.

— Нет, нет!

Странно было стоять здесь и смотреть на средиземноморское спокойствие пустого города.

Свон побежала под рельсами к северной стороне города, и все последовали за ней. Отсюда стали видны колонны наземных машин на севере и западе, они уходили к разрывам в северо-западной стене Бетховена. Машины двигались быстро и вскоре исчезли за горизонтом.

— Ушли, — заметил Варам.

— Да, да. Полина?

— Наверно, мы можем дойти до космопорта? — встревожено спросил Варам.

Однако Свон разговаривала со своим компьютером, и понять о чем Варам не мог. Голос Свон звучал ядовито.

Оборвав спор, она обратилась к нему:

— Машины не вернутся. Дойдя до разрыва в рельсах, город автоматически остановится. Нужно уходить. На каждой десятой платформе есть лифт, на котором можно спуститься в убежище под рельсами. Надо добраться до одной из таких платформ.

— Далеко до ближайшей такой платформы на западе?

— Примерно девяносто километров. Город только что миновал платформу на востоке.

— Девяносто километров!

— Да. Нужно идти на восток. До той платформы девять километров. Скафандры выдержат солнечный свет, пока будем добираться туда.

— Может, лучше пройти девяносто? — сказал Варам.

— Нет. Что ты хочешь сказать?

— Думаю, мы смогли бы. Люди такое проделывали.

— Тренированные спортсмены, которые специально к этому готовились. Я много хожу и знаю, что, возможно, я справлюсь, но ты — нет. Такое не сделать на одной только силе воли. А этот солнцеход ранен. Нет, послушай, мы дойдем и под солнцем, все обойдется. Ведь на нас будет падать только свет короны и то не дольше часа или около того. Я часто под него попадала.

— Я предпочел бы воздержаться.

— У тебя нет выбора! Пошли. Чем дольше спорим, тем дольше облучаемся.

Это верно.

— Ну ладно, — сказал он, чувствуя, как колотится сердце.

Свон обернулась, простерла руки к городу, завыла по-звериному:

— О мой город, мой город, ооой… Мы вернемся! Восстановим! Оооой…

За прозрачной маской лицо ее было мокрым от слез. Свон заметила, что Варам наблюдает за ней, и занесла руку, словно для удара.

— Пошли, у нас мало времени! — Она показала на трех солнцеходов. — Идем!

Они побежали на восток. Свон издавала на общей частоте воющий звук, похожий на сигнал тревоги: сигнал, который сделал свое дело, предупредил, но все звучит в тишине катастрофы. Бежавшие впереди как будто не способны были издавать такой звук; у Варама от него болели уши. Несомненно, в городе осталось множество зверей — целый маленький террарий, сообщество растений и животных. Свон создавала его. Это был ее дом. Внезапно ее вой помог Вараму понять, что мало спасти людей.