таксономии, типологии, категории, ярлыки, системы за три тысячи лет

афазия Брока, афазия Вернике

гипергиппокампальный, недостаточная чувствительность миндалевидного тела к серотонину; повышенная чувствительность узел 12 правой височной доли; сверхактивный зрительный бугор; ринотопические искажения

Инспектор Жан Женетт

Инспектор Жан Женетт, много лет проработавший старшим следователем интерпланетной полиции, любил, встав поутру, отправиться пешочком в какую-нибудь кофейню за углом (сесть там на террасе или на тротуаре), выпить большую чашку несладкого кофе по-турецки и почитать на экране последние новости системы, показываемые его Паспарту. После кофе Женетт предпочитал прогуляться по тому городу, где оказался этим утром, и уж потом явиться на работу в местный офис Интерплана (всегда несколько маленьких комнат вблизи здания администрации). К сожалению, Интерплан не везде признавали полицейской организацией, скорее считали полуавтономным правительственным надзирателем за соблюдением условий договоров, так что Женетт часто чувствовал себя частным детективом или «оводом» из негосударственной организации — но в таких организациях нередко бывают ценные сведения.

Добывая такие сведения, Женетт любил ходить. Офис удобный, коллеги решительные и смелые, данные важные, но важнее всего сама ходьба. Именно во время ходьбы инспектора посещали те видения и бывали те богоявления, которые приносили решение проблемы, одновременно становясь лучшими минутами его жизни.

Иногда это происходило прямо в офисе, когда он знакомился с новыми работниками или рылся в архивах, чтобы проверить гипотезу, возникшую за кофе. Демонстрационные помещения в таких офисах всегда обеспечивают удивительно точное моделирование, с трехмерным, организованным во времени виртуальным потоком, интересным и красивым. Конечно, справедливо и то, что многоцветные точки и линии вокруг тебя иногда усугубляют смятение. Но чаще, возвращаясь после такого моделирования в реальный мир, Женетт замечал то, чего никто не заметил раньше, и это было очень приятно. Это была лучшая часть.

А вот действовать на основании видений всегда оказывалось вовсе не столь увлекательно и забавно. Инспектор никому не признался бы в этом, но часто, чтобы покончить с очередным злом, требовалось заключать сделки в каких-либо стесненных условиях — человек в дурном настроении назвал бы это хаосом. Но пока Интерплан ни в чем не обвиняли, а в таком деле о большем просить нельзя.

Старший следователь Женетт обычно сам выбирал дела для расследования, но, конечно, гибель Терминатора оттеснила все остальное и привлекла внимание всей Солнечной системы. К тому же Терминатор входил в Мондрагон, а Интерплан был связан с Договором теснее, чем с любыми другими политическими организациями. Естественно казалось заняться этим. К тому же дело было беспрецедентное. Уничтожить единственный город на Меркурии (строится Фосфор, рельсы для него прокладывают по северу Меркурия; если подумать, не впервые конфликты из-за недвижимости приводят к пожарам)… естественно, это потрясло всю систему. Неясно, что случилось или как, и почему, и кто это сделал, а люди любят такие загадки и требуют ответов. На самом деле велось несколько независимых расследований катастрофы. Но Львица Меркурия была близким другом инспектора, и когда «львята» собрались после эвакуации и установили старшинство Меркурия в расследовании, они, естественно, попросили Женетта возглавить расследование. Отказаться от такой просьбы было невозможно; к тому же это расследование позволяло продолжить дело, которым Женетт занимался с Алекс и Варамом. И действительно, инспектор считал разрушение Терминатора вскоре после нападения на Ио и смерти Алекс частью общей картины. Вскрытие подтвердило естественную смерть Алекс, но в сознании Женетта по-прежнему гнездились сомнения: даже самую естественную причину можно организовать.