Словом, почти все выяснилось, но ощущение грусти все-таки не пропадало. Может быть, еще потому, что Вася как будто даже завидовал и Женьке Маслову, и Сашке Мыльникову. Подумать только! Один — биомеханик, второй — известный поэт. А что он, Вася? Что из него еще выйдет! Ох, неизвестно… Вокруг столько интересного…

— Нужно спешить, — сказал дедушка, — сейчас самая лучшая видимость межпланетных телевизоров.

— Да, — подтвердила Лена, — а то начнутся служебные переговоры — не настроишься на волну.

И несмотря на то, что Вася чувствовал себя немного несчастным, он все-таки заинтересовался этим разговором и спросил:

— Это что ж, можно будет посмотреть, как живут люди на других планетах?

— Да, конечно, — безразлично ответила Лена и едва заметно зевнула.

Вася был неприятно удивлен таким равнодушием.

— И что же, служебные переговоры очень мешают настраиваться на волну?

— Да как тебе сказать… Не так чтобы очень… Лунные еще ничего, а вот те, что работают на наводке межпланетных кораблей, и особенно те, что связаны с автоматическими станциями на Марсе и Юпитере, — вот эти очень мешают. Они же очень сильные! Шутка сказать — послать радиоволну сначала на Луну, отразить ее на тамошней станции, передать на промежуточный искусственный астероид, а потом уж оттуда на Марс или на Юпитер! Вот эти-то служебные станции и мешают… Да и вообще-то мы уже не смотрим на Марс или Юпитер, а уж Луну тем более! Ничего интересного! — капризно закончила Лена.

Вася очень удивился: не интересоваться тем, что делается на Луне или Марсе? Да если бы в его время появился бы кинофильм «На Луне», так к кинотеатру нужно было бы пробиваться сквозь сплошную толпу. А тут — неинтересно! Подумаешь, какая умная…

Лена заметила, как у Васи сначала удивленно расширились глаза, потом они стали узенькими и между бровями прорезались тоненькие, упрямые морщинки. Она поняла, что сказала что-то не так. Чтобы исправить впечатление, она разъяснила:

— Видишь ли, вначале это, может быть, и интересно, а потом все одно и то же: машины, красивые картинки лунной природы, потом опять машины и машины… А людей почти не видишь. Ну разве может быть что-нибудь интересное без людей?

Это объяснение только рассердило Васю. Вот они — девчонки! Во все времена одинаковы. А ведь что может быть интересней машин?

Женька как будто понял Васины мысли. Он неожиданно хмыкнул и сказал:

— Конечно, стишков там никто не читает, песенок не поет и даже никто ни за кем не ухаживает… Конечно, ей неинтересно. Вот если бы там про записочки что-нибудь рассказывали, тогда да! Тогда бы она от экрана не отходила.

Лена неожиданно покраснела, быстро покосилась на Васю и вдруг накинулась на Женьку:

— Что ты говоришь? Болтун! Как тебе не стыдно!

Но чем больше она кричала и возмущалась, чем настойчивей старалась ударить Женьку, который привалился в самый угол сиденья и, отчаянно хохоча, прикрывался от Лены не только руками, но и коленями, — тем больше Васе казалось, что Лена краснеет неспроста. Записочки, вероятно, были…

«Ну, а мне что за дело? — спрашивал себя Вася. — Мало ли кто пишет записки или переписывает для девчонок стихи… А я-то тут при чем?»

Но чем больше он убеждал себя, тем грустнее становилось у него на сердце. Лена все-таки… смелая девочка. Вон как она решительно познакомилась с Тузиком. Наконец, она просто сильная и ловкая девочка. Как она лихо справлялась с тайменем! Потом она, конечно, еще и… добрая девочка — даже заплакала, когда плакал Вася.