|
Уж по крайней мере адрес их ни на что такое не намекал: 87-я западная стрит – район вполне скромный. – Ты же говорила, что работаешь в собесе, – произнесла Лоретта, явно выкладывая все карты. Бегунок молнии, достигнув афелия, начал спуск. Алекса, совершенно утеряв нить рассуждений, следила за ним с искренним недоумением. – Алекса, ну как ты не понимаешь! Ты могла бы для нас такую розыскную работу наладить! – Ни за что не поверю, чтобы со всего Нью-Йорка, да не набрать тридцать два кандидата. Ты же сама говорила, что к вам в очередь записываются! – Записываются – те, кто могут платить. Проблема-то в том, чтобы найти кандидатов на стипендии, которые проходили бы по медпоказателям. Головастых детишек в трущобах полно, особенно если знать, какие тесты давать; но уже к десяти-одиннадцати годам здоровье у всех испорчено напрочь. Дешевая синтетпища плюс гиподинамия. – Бегунок, взбираясь вверх, защемил оранжевую синтетшерсть. – Грант поступает от Фонда Баланчина, о Боже, что я наделала, так что должна быть хотя бы видимость балетной перспективы. Потенциально. Бегунок крепко заклинило. От ерзанья лореттиных плечей расстегнутый верх платья медленно разошелся; образовалось глубокое декольте. – Будем посмотреть, – пообещала Алекса. Лоретта сделала последний отчаянный рывок. Что-то громко треснуло. Она поднялась со скамейки и натужно, оперно хохотнула. – Отремонтируемся внутри, хорошо? По пути в кабинет Лоретта сыпала вопросами, задать которые до настоящего момента пренебрегала: каким спортом увлекается Танкред, что смотрит, какие предметы у него идут лучше и к чему стремится, если стремится вообще. – Последнее время он только и говорит, что о китобойном промысле. Мы стараемся на него не давить. – А сюда он сам захотел? – Он вообще не в курсе, это мы с Джи... в смысле, с Джином – мы с мужем зовем друг друга по инициалам... решили, короче, пусть лучше спокойно доучится семестр, где учится. – ГШ-сто шестьдесят шесть, – произнесла Лоретта, лишь бы показать, что заявление прочла. – Для начальных классов это школа вполне приличная, но потом... – Разумеется. Демократия демократией, но тут они перегнули. – Это точно, – уступила Алекса. Они добрались до берлоги, совсем не похожей ни на кабинет, ни на спальню, ни даже на кафешку. Верхнюю свою половину Лоретта упрятала в темно-бордовый свитер, а нижнюю – объемистее, и весьма, – за дубовый стол. Алекса тут же почувствовала, что расположена к ней куда более дружески. – Надеюсь, ты не думаешь, что я сую нос не в свои дела... – Никоим образом. – А мистер Миллер? Он чем занимается? – Системами термогигиены. – О. (Джи в этот момент добавил бы: “Зарабатываю на хлеб насущный борьбой с энтропией”. Стоит ли ей?) – Ну, у наших детей родители по большей части из гуманитариев. Вроде нас с тобой. Если Танкреда примут в Лоуэнскую школу, сомневаюсь, чтоб он пошел по стопам отца, в технику. Мистер Миллер это понимает? – Мы об этом думали. Смех, да и только... – В доказательство она хохотнула разок, скупо, через нос. – Это ведь Джи хочет отправить Танка сюда. А моя первая мысль была насчет Стювесанта. – Заявление посылала? – Да. Жду ответа. – Это, конечно, дешевле... – Денежную сторону вопроса мы постарались в расчет не брать. Джи ведь в Стювесанте и учился, но воспоминания у него не самые радужные. А мне хоть учиться и более-менее нравилось, все-таки это не настолько радикальней обогатило мою жизнь, чем Джи, чтоб оправдывать собственную бесполезность. |
