|
Да, армия иногда требует крайних мер воспитания. Некогда тут всех и каждого уговаривать, воевать надо. А есть, увы, люди, до которых все доходит только после трепки. А для «тех, кто в танке», напомню, что ветераны и дедовщина еще в армии Рима процветали вовсю. Что не мешало этой самой армии быть первой в мире. Просто нельзя доводить до крайностей и вовремя давить все криминальные проявления, типа «молодые работают, а деды отдыхают», избиения и издевательства, и все. Сложно, но можно. Главное, чтобы и сержанты и офицеры заодно действовали.
Опять я от волнения не о том задумался. Блин, а ведь точно, пора бы нашим и появиться. Впрочем, что–то такое слышно на фоне фронтового гула. Точно, вот он характерный посвист вращающихся винтов и чуть слышный рокот турбин. Летят, бляха, оба летят! Борта заходят на посадку и осторожно один за другим приземляются почти в центре поляны. Черт, показалось или действительно в борту «тридцать третьего» какие–то дыры? Ну–ка, бегом. Точно, как минимум, три или четыре пробоины вижу. Похоже на мелкие осколки. А вон и бортач вылезает, рука перевязана, блин. Наткнулись на истребители или зенитки поработали? — Серега, ты что? — Да, иху мать, никакого взаимодействия, блин, нету. Понимаешь, на обратном пути как раз за пару минут перед нами по немцам ночной БШУ белорусы нанесли. Вот эти гады и стреляли по любому силуэту в небе, мля! Мой борт, видишь, мля, осколками посекло. Хорошо зенитка слабая, вроде нашей ЗУ‑23, только и этого хватило. «Арбалет» в жопу, ПВД посекло, ДИСС, млять, не работает. Хорошо за ведущим дотянулись. Так что вашим парням работы, млять, привалило. Да и оружейников зови срочно, один НАР не вышел, млять, когда мы эту зенитку и все вокруг обрабатывали. — Понял, Серега. Ты вон к медикам давай, а мы сейчас все сделаем. Так, всем от машины! Тягач убрать! Питание выключить! Смирнов, Васильев со своими, сюда! С правого пилона — невыход ракеты. Работайте! Быстро оттаскиваем и маскируем первый вертолет. На нем почти никаких повреждений, осколки немного в районе хвоста обшивку посекли и все. Хм. Интересно, насколько я помню, у немецких зениток малокалиберные снаряды только контактные, а тут осколочки. Интересно, самоликвидаторы сработали? Впрочем, я не оружейник, всего–то любитель, могу и ошибаться. Ладно, будем делать ремонт. Черт, а ведь на следующее задание мне лететь, «тридцать третий» точно на сутки, а то и больше выбыл. Н-да, чего–то я не учел. Замучаюсь, ведь, не спавши. Днем ремонт и обслуживание, ночью — полеты. Надолго меня хватит? Эх, уже светает скоро, на МПД лететь, а оружейники все возятся. Ага, наконец–то. — Тарщ майор, все. Блок придется заново проверять, а НАР мы местным саперам отдали, они ее разоружат. — Понял, Андрей. Молодцы. Так, все грузимся, сейчас на МПД эвакуируемся, а сюда белорусы прилетят. Так что не задерживаем, срочно, в темпе! Улетаем, в иллюминатор успеваю заметить подлетающие белорусские «крокодилы», увешанные блоками и ракетами «по самое не могу», заходящие на посадку. Днем они отсюда работать будут, а мы сейчас домой, на место постоянной дислокации, ремонтироваться и отдыхать. Две группы заброшены, судя по довольному виду «бати» — успешно. Не завидую немцам, ха! Впрочем, и мне мало кто позавидует — впереди после практически бессонной ночи такой же день. Надо готовиться к завтрашнему «делу». Да, забыл совсем сказать, что война — это когда очень хочется спать…
Александр Маслов, старший лейтенант Российской армии. Где–то под Бродами
Выехали мы рано утром. Народ Истомин отобрал тщательно. Старшим в головной машине должен был идти прапорщик Прокопенко, мой соокопник по вчерашнему бою. |
