— Прошу любить и жаловать. Капитан Байжанов, командир роты, 2‑я мотострелковая бригада вооруженных сил республики Кыргызстан.

— Жунус меня зовут, — представился капитан нашим полусонным тушкам.

— Саня, нам сегодня спать дадут? — озверевший от невозможности уснуть Андрюха был явно уже готов прикончить Саню, Жунуса, его подчиненных и все проезжающие мимо транспортные средства.

— Не бухтите. Рота капитана Байжанова придана нам для обеспечения охраны и конвоирования будущих военных преступников. Будем вместе работать.

— Ну что, тогда надо знакомиться. Константин! — я встал и, как есть, в трусах и часах, пожал руку смутившемуся капитану. Пока я одевался, процедуру знакомства повторили все присутствующие, включая Андрюху.

— Андрюха! Кончай бухтеть! Тащи закусь! Жунус, ты как бойцов разместишь сначала, или у тебя есть кому этим заняться?

— Размещу, товарищ полковник, — я уже успел накинуть куртку, Андрюха — тоже. По–моему, Жунус прикидывал свои шансы метнуться за пивом, ну или за чем пошлют.

— Тогда размещай, и — к нам. Знакомиться будем. Водку пьешь?

— Анисовую! — ответил киргизский капитан. Хмм… Наш человек.

Через полчаса мы сели, через полтора — встали и легли. А ровно в четыре тридцать — проснулись от звуков стрельбы и взрывов. Зачистка юго–западной части Кобрина началась. Стрельба, то разгораясь, то затухая, продолжалась около трех часов, пока совсем не прекратилась. В девять часов, когда и мы, и киргизские мотострелки успели побриться, помыться, оправиться и позавтракать, во двор общаги влетел вчерашний Уазик с лейтенантом Сережей, который доложил, что зачистка закончена и фронт работ для нас готов. Мы быстро собрались, загрузились в свои машины и двинули в направлении стадиона.

Киргизы приехали — на чем бы вы думали? На трех МАЗовских автобусах, мягких — аж завидки взяли. Их, оказывается, по воздуху перебросили, без техники — только со стрелковым вооружением. Символический, вроде, жест — но, черт возьми, какой жест! С их–то проблемами!

Максим Андреев. Выживальщик. Нижегородская область

Голова раскалывалась. Нос опух так, что дышать было очень трудно и очень больно. Макс попытался приподняться на лежанке, но упал без сил. Так и не открыв глаза, застонал. Чьи–то руки осторожно коснулись его лица и протерли его влажной тканью.

— Где я? — простонал Макс.

— В Караганде! — ответил знакомый злой голос.

— Рустэм? — Макс приоткрыл все же заплывшие глаза. Он сумел разглядеть только заплаканное лицо Маши. Та сидела рядом и с затаенной болью во взгляде смотрела на него.

— Рус… Где я?

— На Базе! — резко ответил Командир и добавил пару непечатных выражений.

Макс снова попытался привстать. Не получилось. Ребра пробила острая боль.

— Лежи, лежи, — ласково сказала Маша. — У тебя ребро сломано.

— А Пашка? Пашка где? — собственный голос показался каким–то чужим.

Девчонка ничего не ответила, только крепко зажмурилась. С ресниц ее закапали теплые слезы.

— Пашка погиб. А ты за него даже не смог отомстить. Сурвайвер хренов… С тобой партизанить, как с монашкой флиртовать, — в устах невидимого Максу Рустэма ранее гордое слово «сурвайвер» почему–то превратилось в ругательство.