За последующие сто лет образ Вавилонской башни претерпел не много изменений. На сицилийской мозаике XII века башня не подросла, добавились лишь детали: дверь и строительные леса рядом. Нагляднее башня была изображена в иллюстрации к пражской Велиславской библии (XIV век). По ней можно изучать крепостное строительство средневековой Чехии. Башня здесь уже с двухэтажный дом, и художник даже нашел место для изображения самого вавилонского столпотворения. Из облака сверху высунулся по пояс господь-бог. Он уцепился клюкой за только что положенный кирпич и пытается его выломать. Из облаков торчат также руки ангелов, которые сталкивают с башни пораженных каменщиков. Остальные строители продолжают как ни в чем не бывало заниматься своим делом.

Прошло еще сто лет. В Европе начиналось Возрождение. Люди не только стали интересоваться тем, что происходит в непосредственной близости от них, но и открыли для себя другие страны и другие времена и даже поняли, что эти страны и времена не хуже, чем те, в которых они проживают. Изображения Вавилонской башни XV века не так примитивны. Башня вырастает на рисунках настолько, что о ней уже можно говорить с уважением. Появляются новые интересные детали. Французский художник середины XV века изобразил рядом с башней нагруженного верблюда – указание на то, что действие происходит на Востоке. На окружающих холмах стоят ветряные мельницы, возведены леса, чтобы удобнее восходить на башню и поднимать грузы, и число рабочих достигает двух десятков человек.

Но истинную революцию в воспроизведении Вавилонской башни совершил знаменитый фламандский художник Питер Брейгель Старший в 1563 году. Именно ему пришла в голову мысль о том, что Вавилонская башня должна в самом деле быть невероятно большим и необычным сооружением, чтобы всем видом своим отражать борьбу людей и бога, и не только величие бога, но и величие людей, с богом поспоривших.

Брейгель был вдохновлен образом римского Колизея, увиденным им в путешествии по Италии. Он увеличил Колизей во много раз, вытянул его кверху и не только изобразил башню снаружи, но и показал ее в разрезе. Это была первая действительно «вавилонская» башня, и корабли казались игрушечными рядом с ней.

Еще через столетие «реконструкции» Вавилонской башни стали совсем уже умозрительными. Наивность средневековья и поэтичность Возрождения уступили место новому, трезвому и деловому подходу. Вавилонские башни XVII–XVIII веков были инженерными конструкциями – башня изображалась такой, какой автор, если бы ему довелось, вероятно, сам спроектировал бы ее. Выше всех были башни Афанасия Кирхера. Даже в недостроенном виде его башни возвышались над землей на высоту телевизионной вышки в Останкино.

За тысячелетия люди, никогда не видевшие Вавилонской башни и имевшие самое поверхностное представление о Вавилоне, а чаще и вообще никакого, множество раз изображали ее, но ни один из художников не угадал, какой она была на самом деле.

…Геродот, написавший о семи чудесах, побывал в Вавилоне. Больше того, он видел эту легендарную и вроде бы вовсе не существовавшую башню. Случилось это за четыре с половиной века до нашей эры. Хотя Геродот и не включил башню в число чудес, но оставил ее краткое описание: башня возвышается над городом, она восьмиэтажная, и каждый этаж меньше предыдущего.