В ходе раскопок стало ясно, что головы Ифе не имеют отношения к атлантам: они создавались в Нигерии и изображают конкретных людей. Стало возможным говорить о связях между искусством Ифе и Бенина.

Но тем не менее оставалась тайна: как, почему и когда скульпторы Ифе стали ваять реалистические, выразительные, яркие портреты людей в натуральную величину, отливать их в бронзе или изготовлять в терракоте? Казалось, что искусство Ифе начинается с какой-то высокой точки, не имея истоков, предшественников и учителей.

Народ йоруба пришел с востока немного больше тысячи лет назад. Предыдущая история этого народа практически неизвестна, и определить, принесли ли йоруба это искусство с собой или научились чему-то у тех народов, что жили здесь ранее, нельзя.

Правда, есть надежда проследить какие-то ниточки в прошлом. В Центральной Нигерии, в селении Нок, английский археолог Фегг, раскапывая древние оловянные рудники, нашел несколько мастерски выполненных скульптурных портретов.

Древняя культура селения Нок связана с оловянными и железными копями. Некоторые из портретов культуры Нок датируются I тысячелетием до нашей эры, другие – первыми веками нашей эры.

Сходство скульптур Нок и пластики Ифе дает основания полагать, что йоруба, придя в этот район, застали здесь многочисленное население, у которого многое переняли.

Скульптуры Ифе делятся на две основные группы. Более известны и чаще репродуцируются бронзовые головы царей и цариц, вылепленные точно и величественно. Порой цари увенчаны коронами и на их лица нанесены тонкие вертикальные линии, которые либо имитируют-татуировку, либо изображают тонкие нити мелких бус, которые, словно вуаль, подвешивали к коронам.

Вторая группа – терракотовая скульптура Ифе. Здесь художник чувствует себя куда свободнее, результаты – живее и разнообразнее. Скульптура Ифе трактовкой человеческого лица в чем-то сродни античной греческой скульптуре. Но это говорит лишь о родстве человеческих устремлений и сходстве образа мышления художников разных культур.

«В Дели я увидел прекрасную железную колонну, – писал Эренбург. – Ее поставили в пятом веке. Шли дожди, палило южное солнце, но ржа не тронула железа. Не скрою – я удивлялся, я не знал, что древние индийцы в таком совершенстве владели тайнами металлургии…»

Нам порой свойственно смотреть на древних с высоты научных знаний и опыта, накопленных за последующие столетия. Да, нас удивляют пирамиды майя и Великая китайская стена. «Чудо, – говорим мы, – как могли они создать такое в то время, когда не было бульдозеров и счетных машин?» Мы склонны забывать, что и пирамиды, и календарь, и стены появились не на пустом месте, творцы их располагали опытом многих поколений. Некоторые древнейшие цивилизации достигали удивительных высот в различных областях знания, но погибали, не сообщив секретов потомкам, потому что потомков чаще всего не было: гунны или монголы не утруждали себя мыслями о будущем покоренных ими народов. Людям нередко приходилось возвращаться к истокам открытия и начинать все сначала.

Именно неверие в возможности древних цивилизаций приводит к рождению космических теорий происхождения земных чудес. Появляются доброжелательные марсиане или филантропы из окрестностей Сириуса. Они, желая оставить след на Земле, обтесывают плиты в Баальбеке, рассчитывают календарь для майя и позируют фресковым живописцам в пустыне Сахара.

Железная колонна в окрестностях Дели не избежала подобной участи. Она не ржавеет, она полторы тысячи лет стоит как новенькая. С железными колоннами, да еще с такими древними, это случиться не может. Ну хотя бы была она маленькой, а то семиметровая. И диаметр почти полметра. Несколько тонн нержавеющего железа.

От центра Дели до колонны полчаса езды.