— Вот оно, значит, как. «Ричмонд» и «Конкорд» — два старых ржавых ведра. Оба — легкие крейсеры типа «Омаха», введенные в строй в 1920-х. Итак, что японцы могли иметь, чтобы так их побеспокоить?

— Может быть, опять чертовы камикадзе, сэр?

— Возможно… Сообщалось, что они все еще атакуют наши корабли, если могут. Вот почему сегодня Хэлси отдал приказ командирам эскадрилий сбивать все самолету, сующиеся в сторону кораблей флота — не агрессивно, но твердо. Уважаю его.

В качестве последней отчаянной тяги к мученической смерти, японцы все еще пытались остановить американское наступление с помощью странных новых пилотируемых реактивных самолетов, таранивших американские корабли. Несмотря на ожидаемую капитуляцию, в этот самый момент последние японские камикадзе вылетели с аэродрома под Токио. Среди них был командующий разгромленным 5-м воздушным флотом вице-адмирал Матоме Укаги. Он слышать не хотел разговоров о капитуляции, даже от адмирала Ямамото, у которого когда-то был начальником штаба.

В другой версии истории Укаги летел в отдельном самолете, сопровождающем самолет адмирала Ямамото, когда тот попал в засаду и был сбит 18 апреля 1943 года над Бугенвилем на Соломоновых островах. Ямамото погиб, а Укаги выжил, но на этот раз все было не так. «Киров» изменил историю таким образом, что их судьбы оказались переплетены. Ямамото пережил войну, а Укаги собирал последние остатки японской авиации для массированной атаки сотнями смертников для обороны острова Кюсю. Он назвал ее «Операция Кецу-Го», «Решающий момент», но когда Ямамото узнал о ней, то запретил ее проведение, назвал операцию бессмысленной тратой еще большего числа жизней. После того, как почтенный адмирал выступил за капитуляцию, Укаги был настолько обескуражен, что присоединился к последнему вылету камикадзе с японской земли. Говорили, что он погиб, держа в руках церемониальный короткий меч, врученный ему адмиралом Ямамото.

Случившееся ясно показало отчаянный конфликт нации, столкнувшейся с перспективой окончательного унижения и поражения. Кто-то подчинился приказу императора о прекращении войны, другие не сделали этого, предпочтя смерть бесчестью в соответствии с японским кодексом бусидо.

Чтобы убедить японцев, американцы тайно перебросили на Тиниан две ядерные бомбы и были готовы применить их, несмотря на то, что сами пережили после применения этого оружия в Северной Атлантике — очень небольшая часть американской общественности узнала об этом. Заявление о капитуляции предотвратило этот ужас.

— Хорошо, если это проклятое святое величество только что объявило о капитуляции Японии, — сказал Гейтс, — то почему они продолжают сопротивляться. Ради чего, лейтенант-коммандер?

— Кто-то мог не получить приказа, вот почему. Прямо сейчас над Токио идет воздушный бой, потому что некоторые из наших ребят не получили приказа прекратить огонь прежде, чем втянулись в бой.

— А разве мы не собираемся что-то делать, сэр? Я хочу сказать, что мы же не можем позволить японцам вот просто так палить по нашим кораблям?

— Сделать-то сделают, Гейтс, да только это не вашего ума дело. Просто идите на свой пост и разбирайте сообщения. Я хочу, чтобы рапорт был готов через два часа. Понятно?

Люди с гораздо большими звездами на погонах рассматривали эту же ситуацию в это же утро, и им не нравилось то, что они узнали. Они получили те же сообщения от ОГ.92 «Малыша» Брауна и слышали те передачи. Звучало все не слишком хорошо. Помимо всего прочего, они услышали также запрос, адресованный кораблю под названием «Киров». Он раздавался снова и снова, снова и снова.

Инцидент с оперативной группой адмирала Брауна внезапно заставил разведку военно-морского флота США устремить свой бдительный взор на пустынные острова Курильской гряды.