Ему ответили, тоже на французском. По интонации я понял, что задали какой-то вопрос.

Через секунду снаружи опять что-то ухнуло. В этот раз слабее и дальше. А ещё я услышал какую-то странную стрекотню, прорывающуюся сквозь ветер. Что-то вроде: «щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк».

— Арти, что это? — снова спросила Соня.

Я не успел ответить: снова ожила рация. Первый голос теперь что-то кричал. На заднем фоне слышался тот же ритмичный звук, довольно громкий. Из рации он звучал как «та-та-та-та-та… та-та… та-та-та». И — уже знакомое щёлканье снаружи, в отдалении.

— Это что, автомат? — ещё один вопрос от напарницы.

— Да, — кивнул я, — скорее всего…

— Административный складу, — кто-то опять обращался к нам.

— На связи административный, приём, — ответил я.

— Вооружённую охрану на уязвимые места. Будите всех, — голос на той стороне звучал тревожно, но уверенно. Это немного успокаивало.

— Принято, — ответил я и добавил: — Что случилось?

— Пока не можем понять. Разбираемся. Ребята с производства говорят о каком-то вторжении. Может, местные, которые сегодня сбежать пытались, но не дошли до посёлка, пытались найти укрытие.

— Но почему их не пустили? Приём, — удивился я.

— У нас нет сейчас такой информации. Надо ждать, — ответил голос, — отбой.

Снаружи снова послышалась стрекотня. А потом глухой звук, подозрительно похожий на взрыв. И ещё один.

— Блин, у них там война настоящая, что ли? — прошептала Соня.

— Надо будить остальных, — сказал я, уже в полный голос. И словно в ответ на мои слова за ширму вошёл Александр.

— Что случилось? — спросил он, — флотация не выдержала, да?

— Вероятно, — кивнул я, — но что-то ещё происходит. Не пойму что. Нас попросили всех разбудить и выставить вооружённую охрану в «уязвимых местах». Так понимаю, это всех входы.

Александр вышел и в основном помещении зажёг большой фонарик, направив луч в потолок.

— Господа, подъём, — произнёс он громко, — судя по всему, ночь простой не будет.

Стоило только всем проснуться, а охране занять места у входов с оружием в руках — странные звуки и движения прекратились.

Александр ушёл за ширму и о чём-то переговаривался на французском по рации.

— Возможно, на производственное укрытие было совершено вооружённое нападение, — сказал он, вернувшись, — наверно, рассчитывали, что часть продукции осталась на месте. Скорее всего, кто-то из местных. Вероятно, нападение готовилось давно — а тут просто воспользовались ситуацией. На складе было всего четыре слитка с последней плавки, их не успели вывезти. Связи с производством нет.

Анна всхлипнула и поднесла руку ко рту.

— Сейчас мы ничего не можем сделать. Остаёмся на месте до того момента, как стихнет ураган. Возможно, всё не так плохо. Если им нужно было только золото — они могли уйти, лишив оставшихся средств связи.

— Но куда они ушли, в такой ураган? — спросила Соня, — там ведь невозможно находиться!

— Может, у них был тяжёлый транспорт. Скажем, угнали карьерный самосвал. Такую массу даже такой ветер едва ли сдвинет с места, — ответил Александр, — сейчас гадать бесполезно. На нас они, скорее всего, не двинутся, у нас тут нечего брать. Но сохраняем бдительность.

Как только он закончил говорить, сквозь завывания ветра за стенами прорвался звук, от которого у меня зашевелились волоски на руках. Это было похоже на протяжный стон, только необычно громкий.