На матрасе между нами спало неизвестное существо, похожее на кошку. Я пока не мог понять своего эмоционального отношения к ней. Похоже, это тоже была ревность. Если честно — я втайне надеялся, что она пойдёт ночью на охоту. Проникнется вольной жизнью и решит от нас уйти. Соня, конечно, будет расстроена — но ничего, со временем придёт в себя. Зато это лучший выход для всех нас, как мне казалось в то время.

Засыпая, я думал о том, есть ли заброшки на других планетах? Или звёздах? Интересно, какие сердца можно найти в сооружениях погибших цивилизаций? Так, фантазируя, я провалился в сон. И, кажется, мне снилось что-то очень хорошее — потому что проснулся я в отличном настроении и полной уверенности в том, что сделанные накануне расчёты абсолютно верны.

Во время завтрака Бася, получив свою порцию тушёнки, неожиданно подошла ко мне и ткнулась мордочкой в колени.

— Чего это она? — спросил я Соню.

— Не знаю, — ответила та, улыбаясь, — наверно, хочет отношения наладить.

Я осторожно протянул руку и почесал её за ухом. Бася улыбнулась в ответ, самым натуральным образом, продемонстрировав крепкие белые зубы и раздвоенный фиолетовый язык. Если бы не последняя деталь — её вполне можно было принять за кошку.

— Вот и что нам с тобой делать, а? — риторически спросил я.

Бася решила ответить: вытянула шею и издала гортанный вибрирующий звук, со сложной модуляцией.

— Не понимаю я по-вашему, — улыбнулся я, снова почесав её за ухом.

Бася ещё что-то буркнула, потом элегантно, по-кошачьи, развернулась и направилась обратно к Соне.

Когда мы собрались, Бася уверенно, как по сигналу, запрыгнула Соне на шею и улеглась на манер воротника.

— Ты что, хочешь её взять с собой? — спросил я немного растеряно.

— Конечно, — кивнула Соня, — одной в лагере ей будет неуютно и страшно.

— А-а-а… проблем с поиском линии не будет?

— Нет, — Соня улыбнулась и чуть мотнула головой, стараясь не потревожить Басю, — скорее, наоборот. Она стабилизирует. Как якорь.

— Круто, — сказал я, хотя не очень понял, что Соня имела в виду. Но переспрашивать не благоразумно не стал.

До места добирались больше часа. Вход в штольню найти было не просто: похоже, его специально замаскировали от нескромного внимания, сделав перед ним насыпь из материала для забутовки и закидав его дёрном. Спустя годы, насыпь слилась с окружающим пейзажем.

В итоге я чуть не провалился в щель перед входом, когда продирался через кусты, чтобы встать точно по координатам, забитым в смартфон.

Внутри было прохладно и сыро. Несло плесенью. Нормальное дело для подземелий. Свод в штольне был овальный, его поддерживали деревянные крепы, которые совсем не выглядели надёжно. Какие-то из них даже успели подломиться и продолжали стоять только благодаря стяжкам из ржавых железных полос.

Тут была проложена узкоколейка. Правда, сами рельсы проржавели, и едва ли могли быть использованы по назначению.

— Чувствуешь? — спросил я, сужая луч фонарика, чтобы посветить вглубь штольни.

— Ясно и отчётливо, — ответила Соня.

— Идём тогда, — кивнул я, и первым двинулся вперёд, осторожно ступая по деревянным шпалам, от которых всё ещё едва уловимо пахло креозотом. Наверно, благодаря этому они до сих пор не сгнили в пыль.

— Тут узел, — сказала Соня метров через пятьдесят.

— Всё верно, — подтвердил я после небольшой паузы, сверившись с записями.

— Могу попробовать отсюда.

— Не нужно, — я отрицательно помотал головой, — впереди, недалеко, есть более надёжное место.

И мы двинулись дальше.