Она освободила ногу из ловушки и не без труда отыскала более крепкий участок балкона, куда можно было ступить. Снизу из башни доносился голос Остова, который нараспев бормотал угрозы в ее адрес. Кэнди прислушалась. Чудовище, похоже, напевало сквозь зубы какую-то жуткую колыбельную. Из тех, под какие в детстве засыпают в своих кроватках монстры вроде него.

Кэнди мысленно приказала себе не поддаваться панике. Она оглядела окрестности башни и на всякий случай позвала:

— Хват! — хотя и не обнаружила вокруг никаких следов пребывания братьев Джонов. — Хват, где же ты?

К немалому ее изумлению, он тотчас же отозвался на ее крик. Вынырнув из густой травы, Джон Хват помчался к башне. Она заметила кровь у него на руках. Неужели ему удалось ранить Остова? Вот было бы здорово!

— Леди Кэнди! Как вы там?

— Мне не удалось зажечь свет, Хват. Сожалею, но это невозможно.

— Он уже близко, леди!

— Знаю, Хват. Знаю. Но свет здесь никак не зажжешь. Нечем!

— Там должны быть чаша и шар. Поищите чашу и шар, леди!

— Что?

— Это старая игра, Кэнди. Свет — самая старая игра в мире!

Кэнди оглянулась. Ну да, чашу она видела, если только можно было так назвать небольшую миску, стоящую на опрокинутой пирамиде.

— Чаша есть! — крикнула она братьям.

— Так опустите в нее шар! — ответил Хват.

— Какой еще шар? Откуда мне его взять?

— Он должен быть где-то рядом.

— Ничего подобного здесь нет!

— Так потрудись его отыскать! — рявкнул Джон Змей. Кэнди не стала упрекать его в невоспитанности — на это у нее попросту не было времени. Еще несколько секунд, и Остов появится на пороге круглой комнаты, откроет дверь... Нет, об этом лучше не думать! Ей оставалось одно — последовать совету Хвата и попытаться найти шар. Она осторожно перешагнула через пролом в полу балкона и вернулась в комнату.

Озираясь в поисках загадочного шара, она с тревогой прислушивалась к шагам Остова. Он был уже совсем близко. И вдруг, когда Кэнди уже обмерла, ожидая, что вот сейчас дверь распахнется от грубого толчка, до нее донесся самый желанный, самый обнадеживающий на свете звук — треск ломающейся древесины. Ее преследователь испустил вопль ужаса и отчаяния. Вес его, по-видимому, оказался слишком велик для полусгнивших ступеней. Кэнди слышала, как часть лестницы с грохотом обрушилась вниз, в колодец башни. За те несколько секунд, что длилась наступившая вслед за этим тишина, Кэнди воспрянула духом. Она была почти уверена, что Остов свалился на земляной пол вместе с гнилыми досками и лежит теперь внизу, бездыханный или сильно покалеченный. Но вместо стонов из глубины колодца до нее донеслось злобное бормотание. И хотя язык, на котором бубнил Остов, был совершенно незнаком Кэнди, ей не составило труда догадаться, что ее преследователь бранится на чем свет стоит...

Она подошла к двери и, приоткрыв ее, посмотрела вниз. Под тяжестью веса Мендельсона Остова обрушилась довольно значительная часть лестницы — ступеней пять или шесть. Но самому ему удалось избежать падения. Каким-то чудом он успел отпрыгнуть назад, вниз, и удержался на уцелевшем участке, однако теперь, чтобы продолжить подъем, чудовищу предстояло преодолеть довольно большой пролом. Кэнди разочарованно вздохнула. Она-то надеялась, что монстр валяется внизу! Ей пришлось утешиться тем, что благодаря случившемуся у нее появилось несколько лишних секунд на поиски шара.

Остов поднял голову и, хищно взглянув на Кэнди, протянул к ней обе руки с выставленными вперед наподобие рожек костлявыми пальцами — указательными и мизинцами.