К немалому изумлению Кэнди, все разговоры, обрывки которых ей удавалось уловить, велись на английском, вернее, на множестве его диалектов. Но разве можно было ожидать, что все эти рты самых невероятных форм и очертаний станут четко и правильно выговаривать человеческие слова? Поэтому в речи одних преобладали носовые звуки, и казалось, что они не разговаривают, а вполголоса напевают, тогда как из глоток других речь вырывалась вместе с клекотом, рычанием, сопением и щелканьем.

Столько открытий, столько ошеломляющей новизны, а ведь она еще и пятидесяти ярдов не прошла по Веббе Гаснущий День!

В окраинной части Гигантской Головы, где Кэнди очутилась, пройдя еще немного вниз по улице, все дома были красные, с искривленными фасадами, выдававшимися вперед углом. Кэнди быстро догадалась, в чем тут дело: здешним жителям домами служили лодки или то, что от них осталось. Судя по рыболовным сетям, заменявшим двери в некоторых из этих лачуг, обитателями их были рыбаки. Повытаскав свои суденышки на сушу, они при помощи молотков и ножовок соорудили из них некое подобие жилищ. Хижины-лодки были разбросаны в полном беспорядке, было похоже, что каждый из их владельцев занимал любое приглянувшееся ему свободное местечко, иначе как можно было бы объяснить хаотичные, в два-три яруса, нагромождения этих лачуг?

Что же до электричества, то похоже, здешние обитатели попросту воровали, причем совершенно не таясь, у более зажиточных сограждан, которые жили в каменных домах в центре города. Электрические провода змеились по стенам домов, исчезая в их недрах и вновь выныривая наружу, чтобы снабдить энергией соседнюю хижину-лодку.

Разумеется, подобную систему никак нельзя было назвать безопасной. В маленьких оконцах некоторых из лачуг свет предательски мигал, грозя вот-вот погаснуть, кое-где велись ожесточенные споры за право пользования электрическими проводами, по которым в довершение ко всему непрерывно скакали неугомонные обезьянки и пичуги.

Просто уму непостижимо, подумала Кэнди, как только это разношерстное сборище — люди, животные, насекомые и фантастические создания, которых невозможно отнести к какому-либо из известных видов живых существ, — уживается. Она была уверена, что жители Цыптауна вряд ли стерпели бы подобное соседство.

Что, интересно, они бы сказали о птицеподобном звере с ногами-лестницами? Или о создании, обитавшем в облаке? Или о малыше, подбрасывавшем в воздух орешки?

«Надо запомнить все до мельчайших подробностей, чтобы потом, когда вернусь домой, рассказать об этом удивительном мире, ничего не упустив, чтобы с точностью описать каждый камень, каждую бабочку. Интересно, — думала Кэнди, — есть ли тут видеокамеры? Наверняка имеются, раз существует телевидение».

Разумеется, прежде всего ей следовало выяснить, представляют ли здесь хоть какую-либо ценность те несколько смятых и вымокших долларов, которые надежно хранились в глубине ее кармана. Если доллар тут в ходу и если существуют магазины, в которых продаются камеры, то можно будет все самое интересное заснять на пленку, которая и станет неопровержимым доказательством существования этого мира со всеми его чудесами.

— Ты, похоже, совсем продрогла?

Судя по виду женщины, участливо обратившейся к Кэнди с этим вопросом, в числе ее дальних предков были морские прыгуны или подобные им существа. От края ее нижней челюсти к шее тянулись красноватые полоски — рудиментарные жабры, нежную кожу покрывал едва различимый симметричный сетчатый рисунок — следы чешуи, утраченной в одном из прежних поколений, а глаза отливали холодноватым серебряным блеском.