Повернув ключ в замке, Клепп толчком приоткрыл дверь. В носу у Кэнди защипало от едкого запаха типографской краски.

— Прежде чем ты войдешь, я должен извиниться, — предупредил Клепп. — За беспорядок.

И распахнул дверь своей типографии во всю ширину. Внутри повсюду, от пола до потолка, царил настоящий хаос. В центре помещения стоял небольшой печатный станок, по обе стороны от него высились стопки «Альменака». Должно быть, Сэмюелю частенько случалось, заработавшись допоздна, ночевать прямо в типографии, поскольку у дальней стены стояла старенькая кушетка с парой подушек и скомканным одеялом.

Окинув взглядом всю нехитрую обстановку, Кэнди застыла от изумления: одна из стен была украшена несколькими старинными фотографиями в рамках, и на ближайшей из них она узнала тот самый маяк, с которого началось ее путешествие.

— О, боже... — выдохнула она.

Клепп подошел и встал к ней вплотную, следя за ее взглядом.

— Знаешь это место?

— Еще бы. Я жила неподалеку, в Цыптауне.

Она принялась разглядывать следующее фото. На нем был изображен причал, появившийся невесть откуда, когда ей удалось вызвать море Изабеллы. Фотография была сделана в прежние, исполненные суеты и, возможно, счастливые времена. На причале во множестве собрались самые разные люди: дамы в пышных длинных платьях, господа в цилиндрах и темных костюмах, с тросточками в руках, а также одетые попроще портовые рабочие и матросы в форменных блузах. У края причала стояло на якоре трехмачтовое судно.

Корабль! Посреди Миннесоты! Даже теперь, после того как Кэнди самой случилось пройти по этому причалу и спрыгнуть с него в море, сама мысль о подобном казалась ей невероятной.

— Вы не знаете, когда был сделан этот снимок? — спросила она у Клеппа.

— По вашему летосчислению, это был год тысяча восемьсот восемьдесят второй, если не ошибаюсь.

Сэмюель приблизился к третьему из снимков, где были видны противоположный край причала и участок набережной с несколькими двухэтажными зданиями — лавками, в которых, судя по вывескам, продавались канаты и сети, и таверной.

— Вот это мой прапрадед, — сказал Клепп, указывая пальцем на одного из запечатленных на фотографии мужчин.

Сходство его с Клеппом сразу бросалось в глаза.

— А леди рядом с ним?

— Его жена, Вида Клепп.

— Какая красавица!

— Она оставила его на следующий день после того, как была сделана эта фотография.

— Правда?

Кэнди вдруг подумала о Генри Мракитте, которого тоже бросила жена, после чего мысли его устремились к Абарату.

— И где она потом жила? — спросила Кэнди.

— Вида Клепп? Никто этого не знает. Сбежала с каким-то закраинским молодчиком, и поминай как звали. Этим она разбила сердце моему прапрадеду. Он с тех пор только однажды вернулся в Аппорт...

— Аппорт? Так называлось это место?

— Верно. Это был самый крупный из портов, где швартовались самые большие корабли из Абарата. Клиперы и шхуны.

Кэнди невольно вспомнилась мисс Шварц, требовавшая, чтобы каждый ученик собрал по десять интересных фактов о Цыптауне. «Ну а как вам такие факты, мисс?» — подумала Кэнди. Она дорого дала бы за возможность показать эти снимки злюке учительнице и полюбоваться на ее физиономию.

— Всего этого, разумеется, уже нет, — сказал Сэмюель.

— Кое-что осталось, — возразила Кэнди. — Этот причал я видела своими глазами и даже прошла по нему. — И она постучала кончиками ногтей по стеклу, за которым помещался снимок.