Я ответил улыбкой на улыбку:

– Обернись.

Она не обернулась, вместо этого наклонила чуть-чуть один из ножей, пока клинок не отразил некоего белкокота, который исподтишка прокрался на верхушку вешалки за ее спиной и теперь ожидал сигнала к прыжку.

Да, иногда маленький мошенник бывает полезен.

Я сделал три полных вдоха и выдоха, прежде чем старая разведчица медленно положила ножи на стол.

– Похоже, ты пишешь распрекрасную книгу, мой юный друг.

Она ухватила мой кошель с побрякушками и встала из-за стола.

– Нам лучше запасти провизию в городе, прежде чем мы отправимся в путь.

Я подождал еще немного, всеми силами стараясь показать, что еще не решил – нанять ее в проводники или испепелить. Но, по правде говоря, я ждал, пока сердце перестанет так сильно колотиться.

– Далеко ли до аббатства? – спросил я.

Она поправила ремень, на котором висел арбалет, и сунула ножи в ножны.

– Далеко, как обычно, но не беспокойся – ты будешь наслаждаться путешествием.

– В самом деле?

Она ухмыльнулась:

– Люди толкуют, что Золотой Проход – самое спокойное, самое красивое место, какое когда-либо можно увидеть.

Глава 2

Достоинства трупов

Но царапанье продолжалось – так близко, что я похлопал себя по уху, боясь, что в него забирается какое-то насекомое. Когда похлопывание не решило проблемы, я с усилием приподнял голову настолько, чтобы повернуться к источнику непрекращающегося шума. Рейчис устало полз по песку.

«Он пытается добраться до меня», – подумал я.

Сквозь холод и отчаяние пробилась нежность. Несмотря на все наши ссоры, мы с белкокотом спасали друг другу жизнь больше раз, чем каждый из нас смог бы сосчитать; а теперь он хотел умереть рядом со мной.

Я протянул руку – только для того, чтобы обнаружить, что он не приближается. Вообще-то он уползал от меня прочь.

Я упоминал, что белкокоты – неблагодарные маленькие бесстыдники? Мой так называемый деловой партнер не тратил последнюю унцию сил, чтобы мы могли вместе встретить конец; это не было неким последним оплотом нашей дружбы. Нет, вместо этого мохнатое чудовище медленно пробиралось к трупу боевого мага.

– Что ты делаешь? – спросил я.

Ответа не последовало.

Рейчис просто продолжал дюйм за дюймом ползти к своей цели. Когда он, наконец, лег у головы трупа, пыхтя и задыхаясь, я встревожился – не спятил ли белкокот и не принял ли мертвеца за меня. Дрожащей лапой он потянулся к немигающим глазам мага, которые слепо таращились в темнеющее небо. И тут я понял, что задумал Рейчис.

– О, во имя всех моих покойных предков, – выругался я, – скажи, что ты не собираешься…

С проворством, порожденным практикой – обширной практикой, – Рейчис пустил в ход когти, чтобы выцарапать глаз человека. Потом широко открыл пасть, уронил в нее отвратительный вязкий шарик и раскусил.

– О, – восторженно простонал он, – как вкусно.

– Ты омерзителен, ты это знаешь?

Я не уверен, что те слова и вправду слетели с моих губ. Именно в этот момент я потратил скудные остатки своих сил, чтобы стошнить.

– Вкуснятина, – пробормотал он, жуя, а потом шумно сглотнул.

Мало кто знает, что у белкокотов есть всего одна, но еще более отвратительная привычка, чем манера поглощать пищу – после трапезы они упорно смакуют подробности вслух.

– Знаешь, – начал Рейчис с довольным вздохом, – я мог бы побеспокоиться, что не смогу переварить глаз, поскольку лицо парня сгорело и все такое, но он оказался идеальным.