Благодарный Свену, Ричарду и Анджело, которые подготовили его к подобным вопросам, Манди натягивает на лицо чуть грустную, но, как он надеется, убедительную улыбку.

– Не думаю, что я смогу достаточно полно ответить на этот вопрос, мистер Брандт. Переговоры сейчас на очень деликатной стадии, если уж говорить откровенно.

– Ага, – в голосе герра Брандта слышится разочарование, он чуть склоняет свою красивую голову. – Но хоть что-то вы сказать сможете? Не для протокола, – предлагает он. И улыбается.

– Эти деньги – аванс. Подъемные, – объясняет Манди, воспользовавшись термином Свена.

– И на что вам выдан этот аванс, мистер Манди?

– На повторное открытие школы. С тем чтобы в дальнейшем обеспечить ее прибыльность. Я провел конфиденциальные переговоры с одним международным фондом. И не собираюсь ставить в известность банк до подписания всех необходимых документов.

– Прекрасно. Вы хорошо поработали. Но какова направленность деятельности этого фонда? Вот что особенно интересно, позвольте заметить. – Герр Брандт оглядывает коллег-банкиров, давая понять, что центральный офис хочет знать ситуацию на местах.

– Ну, во-первых, они способствуют распространению английского языка, – отвечает Манди, который хорошо выучил домашнее задание. – Английский, как эсперанто, это базовый момент. Дать миру один язык в качестве основы для международного общения. Под это дают деньги многие международные институты.

– Великолепно. Я потрясен, – и по солнечной улыбке герра Брандта Манди может сказать, что так оно и есть. – И они выбрали вашу школу для реализации своей идеи? Как практическую составляющую их замысла?

– В числе других школ, да.

– И как далеко зашли ваши переговоры? Надеюсь, вы не сочтете мой вопрос нескромным?

Манди понимает, что сведения, почерпнутые у Свена, Ричарда и Анджело, иссякают. Однако не зря же он десять лет противостоял попыткам герра Профессора узнать больше, чем тому следовало знать, да и месяцы упорных занятий в эдинбургской «Школе хороших манер» чему-то его да научили.

– Ну, – храбро начинает он, – я бы сказал, что в принципе, хотя, конечно, сейчас ни в чем нельзя быть уверенным, мы только-только вышли на чистую воду. Вы, разумеется, понимаете, речь идет не о переговорах двух компаний, каждая из которых хочет побольше получить и поменьше отдать, но даже у фонда, который не ставит задачей получение прибыли, есть определенные критерии.

– Естественно. И какие критерии мы здесь рассматриваем? Надеюсь, вы не сочтете меня излишне любопытным?

Никогда не колебаться.

– Ну, для начала, достаточно высокий процент небелых студентов, которых мы обучаем. Это глобальный фонд, так что, естественно, они выступают за представительство всех континентов.

– Естественно. Еще, пожалуйста?

– Вы про критерии?

– Да.

– Программа, понятное дело. Культурная составляющая. Уровень знаний, которого мы надеемся достичь после оговоренного периода обучения. Эффективность нашей работы.

– Религия?

– Что?

– Ваша школа – не христианская организация.

– Никто не говорил со мной о религии. Мы учим представителей разных национальностей, соответственно, они могут исповедовать разные религии.

Герр Брандт раскрывает папку, в некотором смущении, но продолжая улыбаться, смотрит на лежащие в ней бумаги.

– Послушайте, я расскажу вам, что мы сделали, хорошо? – Тут он поднимает голову и одаривает Манди лучезарной улыбкой.